Чудовища
Шрифт:
— Вон как даже, — проговорил главарь, — вас трое. — Он мельком огляделся: — Точно трое? Или еще кто-то в доме прячется? А? — он по очереди посмотрел на ребят: — Да? Нет? Не хотите отвечать? Ну, это на самом деле не так важно. Храбрецов, думаю, уже не найдется, а ответ мы и сами скоро узнаем.
— Пацан прибил нашего, — сказал вампир с ботинками.
— Черт, серьезно? — главарь покосился на неподвижное тело, под головой которого натекла лужица крови. — Как же ты так его ударил, что убил с одного удара? Опасный перец, однако, — сказал он Феликсу. — Да и пес с ним. Ты его знаешь? — он посмотрел на вампира с ботинками.
— Не знаю, — ответил
— А ты? — его взгляд уперся в третьего вампира с широкими плечами.
— Без понятия.
— И я не знаю, — заключил главарь. — Земля ему пухом и все такое. А теперь к делам более важным. — Он вновь окинул взглядом ребят: — Что вы тут делаете, детишки? Да, и это, — свободной рукой вампир изобразил непонятный жест, — я вас попрошу бросить оружие, а то оно меня начинает нервировать.
Жан подчинился. Несколькими мгновениями позже, исподлобья глядя на вампиров, его примеру последовал Феликс. Главарь опустил револьвер, однако прятать его пока не стал. Он прочистил горло:
— Так все-таки, что вы тут делаете?
— Что за тупой вопрос? — выпалил Феликс. — Это мой дом!
— Твой голос не похож на тот, что я слышал до этого. — Главарь посмотрел на Жана: — А-а, так это ты пугал нас ружьем? (Жан промолчал.) Конечно же у тебя ничего не было. Не умеешь ты врать, пацан. Вот тебе совет: хорошая ложь должна включать в себя хотя бы частичку правды. А теперь как мы с вами поступим… Мужики, есть какие-нибудь предложения?
— Мы за драгоценностями же пришли, нет? Чего еще придумывать? — сказал широкоплечий.
— У меня тут девчонка, — напомнил вампир с ботинками и еще сильнее надавил Алисе на живот ногой. Если он продолжит в том же духе, то просто раздавит ей внутренности! Больно…
— Ты сдурел, что ли? — сказал широкоплечий после короткой паузы.
— А что такого? — ответил вампир с ботинками. — Все равно об этом никто не узнает.
— Я вас урою! — гневно и отчаянно воскликнул Феликс. — Только троньте ее — вы не жильцы!
— Ну-ка, ну-ка, без резких движений! — вновь поднял револьвер главарь. — Давайте-ка не будем делать глупостей.
— Я ее уже трогаю, если ты не заметил. Своей ногой, — хмыкнул вампир с ботинками.
— Должен заметить, — говорил главарь, — что вы не самым лучшим образом обошлись с нашим товарищем. Да, мы его ни черта не знали, и вообще он прибился к нам полчаса назад — но! Все же он был нашим товарищем. А теперь он мертв. Я сторонник принципа «око за око». Чтобы все было по справедливости. Убивать эту красивую девушку мне бы не хотелось, да и моим товарищам тоже, однако…
— А она миленькая, — проговорил вампир с ботинками, ослабив давление на Алисин живот. Но легче ей от этого не стало. От осознания, что задумали эти нелюди, все внутри завопило от ужаса. Ее затрясло, ее затошнило. Это неправда… Как до такого все докатилось…
— Вы не посмеете! — зло воскликнул Жан, сжав кулаки.
— А что нам помешает? — поинтересовался главарь. — Новая ложь, которую ты только что придумал?
— Мой друг из полиции! Он мигом вас всех перестреляет, когда вернется сюда.
— Не вернется. Потому что нет у тебя никакого друга из полиции, патологический ты врун. Какой жалкий блеф, ты хоть сам в него на секунду поверил?
— Мужики, вы же шутите, да? — как-то нервно усмехнулся широкоплечий, а затем посмотрел на главаря: — Ты же не всерьез это? Шпану пугаешь просто?
— Разве похоже, что я шучу? Этот шизанутый с битой не шутил, когда прикончил нашего. Заехал ему точнехонько
в висок — а ведь на его месте мог оказаться ты! Думаешь, тебя бы он пожалел?Вампир с ботинками убрал ногу, грубо схватил девушку за руку и потянул ее вверх, скомандовав: «Поднимайся!» Алиса безвольно повиновалась. От бессилия на ее глазах выступили слезы. Встав на ноги, она с мольбой глядела то на Жана, то на Феликса. Пожалуйста, ребята, кто-нибудь… остановите их!
— Выпейте мою кровь! — воскликнул Феликс с круглыми от страха глазами. — Или отрубите мне руку топором и съешьте ее, но оставьте девушку в покое! Вы же за этим пришли? Вы же этого хотите? Вот, пожалуйста, я сам вам отдам свою руку! Око за око!
— И-и… и мою тоже м-можете съесть! — выпалил Жан, заикаясь.
Главарь недоуменно посмотрел на парней, а затем загоготал.
— Погодите, вы думали, что мы вампиры? Что мы эти ненормальные, которые едят людей? Мы, конечно, мародерничаем, но мы не настолько низко пали!
Повисла странная тишина. В этот момент неподалеку от Алисы неожиданно раздался какой-то хлопок, как будто что-то выстрелило, однако она не видела, чтобы главарь стрелял. Наоборот, хлопок раздался откуда-то сбоку, но понять, что это было, девушка не успела. Она лишь успела заметить, как Феликс целит схваченной битой в револьвер застигнутого врасплох главаря, а Жан пригнулся к полу, протягивая руку к ножу.
Девушка даже не поняла, а почувствовала, что должна тоже что-то сделать — и, извернувшись, вцепилась зубами в руку, которая удерживала ее за запястье. Вампир с ботинками завыл от боли, ругнулся и с силой отшвырнул ее; девушка, рыская руками воздуху в поисках хоть какой-нибудь опоры, не удержала равновесия и вновь оказалась на полу.
— Так это была малявка! — с ненавистью заревел вампир с ботинками, глядя куда-то чуть дальше Алисы. Он уже сделал тяжелый шаг к ней, как вдруг на него спиной налетел главарь, видимо отхватив битой по лицу, и сбил его с ног. Мгновением позже в поле зрения показались Феликс с Жаном. Вместе они, не позволяя вампирам опомниться, накинулись на них в каком-то остервенении.
Жан снова и снова вонзал нож в грудь вампира с ботинками, и тот очень скоро перестал шевелиться, а Феликс лупил охающего и просящего остановиться главаря битой так, будто хотел перемолоть ему все кости черепа. Алиса взирала все это в полном оцепенении. Уже не было страха, не было вообще каких-либо чувств, даже мыслей; она попросту взирала на эту сцену безудержного насилия будто какой-то сторонний наблюдатель или даже неодушевленный объект.
Первым очнулся Жан. Он резко замер, выпустил нож, словно тот был раскален, и отполз от трупа, уставившись на него круглыми глазами. Только Феликс все не переставал бить давно затихшего главаря — и, похоже, пока не собирался переставать. Он лишь приостановился ненадолго, переводя дыхание.
— Уроды… — с презрением произнес он, глядя на едва живого главаря. — Мы ведь с вами в одном городе живем… Да вы хуже вампиров! У них хотя бы есть оправдание… они не могут по-другому… А вы можете, но все равно поступаете, как изверги… черти глубоководные…
Феликс сглотнул, затем занес биту над собой и со всей дури опустил ее на голову главарю. Жизнь уже покинула его тело, но Феликсу этого было недостаточно. Он лупил его по голове до тех пор, пока та не превратилась в чавкающую кашу. Никто его не прерывал. Никто не в силах был больше пошевелиться. И где-то глубоко в душе все они были даже немного удовлетворены этим отвратительным и ужасным зрелищем.