Чтение онлайн

— И я из-за вас… — упавшим голосом проговорил Феликс, выпустив ярость. Он медленно обернулся, явив слезящиеся глаза: — Алиса, тебя не поранили? Ой, Кира…

Алиса моментально оправилась от оцепенения и, приподнявшись, посмотрела назад. Рядом с ней, оказывается, все это время стояла сестра с рваным целлофановым пакетом в руках.

— Я хотела отвлечь плохих людей и… — проговорила Кира негромко, — лопнула пакет.

— Да ты спасла нас! — воскликнул Жан. — Если бы не ты… — он не договорил и обхватил руками голову, — мы были на самом краю… — Он огляделся по сторонам: — А где еще один?..

— Сбежал, вроде как… — ответил Феликс, — сразу как началось…

— Извини,

что не послушалась тебя, сестренка, — сказала Кира.

— Ни за что не извиняйся, — сказала Алиса, поднявшись на ноги. — Ты правильно сделала, что не послушалась… и все же постарайся так не рисковать больше, — попыталась она улыбнуться, но губы ее плохо слушались, и получилось что-то кривое и неубедительное. — Я вынесу что угодно на себе, но я не вынесу, если что-то произойдет с тобой.

— Мы вместе, Алиса, — сказала Кира, — и мы вместе… вынесем.

Девушка обняла сестру. Затем она поднялась на ноги и по очереди обняла Жана и Феликса, пытаясь передать, что они тоже являются часть этого «вместе».

Феликс резким движением руки вытер глаза.

— Алиса, где рюкзак? — спросил он. — Надо уходить отсюда. Больше нет смысла прятаться.

— На кухне, но его надо дособрать…

— Пойдем ко мне, — сказал Жан. — Или, может, вы с Кирой захотите вернуться в свою квартиру. Мне на самом деле без разницы, куда мы пойдем… Лишь бы подальше отсюда.

— К нам, — сказала Алиса. — Пойдем к нам…

На улице находиться было опасно, даже если ты не каннибал. Пока одни жители прятались по домам, другие ступили на тропу войны, и очаги этой войны было видно и слышно по всему Бланверту.

Группа подростков избивала какого-то старика палками, однако Эрик, хоть формально еще и оставался полицейским, не решился к ним подойти. Может, старик был каннибалом и все это заслужил. А может, и нет, и подростки пользовались тем, что никто их не накажет, — это уже было неважно. Правда была в том, что если он попытается вмешаться, то его просто-напросто изобьют за компанию. А у Эрика это в планы не входило. Он намеревался бежать из города, но прежде нужно было закрыть один гештальт.

Когда он подошел к полицейскому участку, его глазам предстала кровавая картина: окна были разбиты, на стенах виднелись следы от пуль, двери участка были выбиты, а на дороге и тротуаре лежали мертвые тела. По всей видимости, разгневанные жители попытались штурмовать здание, но полицейские дали им отпор. Сейчас, однако, здесь было тихо, и участок выглядел заброшенным. Вот и хорошо, подумал Эрик и зашел внутрь.

Внутри был точно такой же беспорядок с перевернутыми столами и следами перестрелки. Дальняя стена была забрызгана кровью, рядом лежали трупы полицейских — шестеро сослуживцев, включая двух прихвостней шефа; создавалось ощущение, как будто их поставили у стены и расстреляли. Проверять это предположение Эрик не стал, однако заметил, что на стене тоже были дырки от пуль.

Он прошел в раздевалку; многие из шкафчиков были открыты или сломаны, однако его личный шкафчик, к счастью, оказался нетронут, отчего Эрик испустил облегченный вздох. Он открыл его ключом; все немногочисленные вещи были на месте. Вначале участок казался ему надежным местом — куда более надежным, чем квартира, — однако если бы он знал, что начнет происходить в Бланверте и он окажется на ферме крови, то ни за что бы не стал хранить здесь вещи.

Спрятав их в карманы спортивных штанов, Эрик вернулся обратно в холл. Поглядел на ведущую на второй этаж лестницу и обнаружил у подножья еще одно тело — простого жителя или каннибала,

сказать тяжело, но, по крайнее мере, на нем не было полицейской формы. Вдруг сверху послышались спускающиеся по ступенькам шаги. Шаги были медленные, грузные. Эрик насторожился. В следующий момент на лестничной площадке показался шеф.

— Эрик! — как-то радостно сказал он. — Так мне не показалось…

— Я был уверен, что тут уже никого нет, — сказал молодой полицейский.

— Никого, — кивнул шеф, тряхнув двойным подбородком. — Никого, кроме меня. Все остальные разбежались кто куда. Те, кому удалось выжить.

— А ты здесь что делаешь?

— Думаю, как мне быть дальше, — пожал плечами шеф. — Теперь здесь тихо, и думается хорошо. Ничего дельного, правда, я пока не придумал. А ты зачем сюда вернулся? Мне казалось, это последнее место, куда ты захочешь прийти.

— Нужно было забрать вещи, — сухо ответил Эрик.

— Вещи… — понимающе покивал шеф. — Пойдем со мной, парень.

— Не пойду, — тут же ответил Эрик.

— Подумай-ка еще раз.

— С чего бы мне идти с тобой?

— Потому что у меня есть пистолет, — шеф положил полные пальцы на кобуру. — Хочешь, чтобы я направил его на тебя, и приказал?

— А что это, по-твоему, сейчас? Не приказ?

— Пока еще нет. Пока еще это вежливая просьба, — спокойно ответил шеф. — Я поговорить с тобой хотел, Эрик — и только. Никаких трюков и уловок на этот раз. Честное слово.

— Честное слово, — усмехнулся молодой полицейский. — И ты говоришь это после того, как вы схватили меня и насильно удерживали в старом бункере.

— Я знаю, как это звучит, — серьезно сказал шеф. — Так ты идешь или мне попросить тебя еще раз?

— Говори здесь.

— Нет. Я хочу, чтобы мы поговорили в моем кабинете.

Эрик смерил его взглядом, а затем плюнул и поднялся на второй этаж вместе с шефом.

— Лестницы — это настоящее наказание, — тяжело проговорил шеф, преодолев последнюю ступеньку. Дышал он со свистом. — Ненавижу лестницы. Вот в городе побольше везде есть эскалаторы или лифты, а у нас нигде ничего подобного нет.

Они зашли в кабинет. Окно было разбито, на полу валялись осколки стекла, однако шеф не обращал на это внимания, спокойно ступая по ним. Он уселся в кресло и предложил молодому полицейскому сесть на стул рядом со столом. Догадываясь, что шеф вновь пригрозит пистолетом, если отказаться, Эрик сел.

— Что у тебя на уме? — спросил он настороженно.

— Я не то чтобы хочу оправдаться… — говорил шеф, выдержав небольшую паузу, — я хочу выговориться. Я мерзавец, это факт. Я мерзавец и не достоин называть себя полицейским. Я не горжусь тем, что сделал с тобой, что сделал с другими людьми. Что отдал приказ застрелить бедного Ланго, чтобы сделать его козлом отпущения и скрыть правду. Много зла я сделал, — угрюмо проговорил он. В кабинете дул ветер, отчего создавалось ощущение, будто они сидят на развалинах. В каком-то смысле так оно и было.

— Раскаяться решил? — безразлично сказал Эрик. — Приперло, и сразу запел по-другому. А до этого сколько было слов… Как ты это только ни оправдывал. Поздновато ты. Погубленным людям твое раскаяние ни к чему. Да и мне тоже плевать.

— Не думаю, что «раскаяться» — это подходящее слово, — ответил шеф. — Я… всегда раскаивался. Каждую минуту, которую был вампиром. Думаешь, я не понимал, что делаю? Понимал я. Но ничего поделать не мог. Я изменился. Поступить по-другому я уже не мог, моя прошлая жизнь закончилась. И началась новая. Было бы неправильно выдавать себя за жертву, но… я стал заложником. Легко судить, когда ты человек. А вот побыл ты вампиром, может, и понял бы меня.