Бездельник
Шрифт:
– Меня раза два чуть не смыло!
– с легким испугом смеется брат.
– Два кретина!
– смеюсь в ответ.
Теперь мы снова шумим галькой. Достигнув другого конца островка - разглядываем вдалеке на том берегу баржи, буксиры и речной порт, развалившись у воды - красивая жизнь. По реке то и дело с нарастающим гулом разной высоты проходят суда: от моторных лодок и до гораздо более крупных.
– Это что за адские штуки?
– спрашивает меня брат.
– Ты что, это портовые краны, ты их не видел никогда что ли? У нас же из окна их можно рассмотреть, причем с твоим зрением - даже без бинокля.
– Первый раз вижу, опасные
Вдоль берега валяется прибитый водой мусор, не слишком много, но все-таки. Хотя чего я ждал: ведь всем давно известно, даже как-то НЕЛОВКО ОБ ЭТОМ ГОВОРИТЬ - что нет ни одного побережья, не знакомого с человеком подобным образом, а уж если взглянуть на дно...
Возвращаясь обратно по внутренней стороне островка, мы видим спящую как ни в чем не бывало в тени единственного дерева позади кустов собаку. Услышав нас, она все-таки просыпается, медленно встает и теперь опасливо наблюдает. Камни ее ложа приняли форму тела их владелицы. Оказавшись совсем дикой - гладиться не дается. Мы прозвали ее Аборигеном, а потом вновь разулись, ломая ноги, перешли реку и двинули обратно в прохладе зарослей облепихи. Справа чернело месиво высохшей заводи. Небо давила густая синь.
В супермаркете недалеко от дома покупаем немного еды. Начинает снова накрапывать дождь. Мой брат не только лучший сыщик, но и метеоролог: "Хм... душно - будет гроза..." - с важным видом сообщает он.
Когда мы вошли во двор, то увидели около последнего подъезда лежащую на асфальте женщину с черным пакетом в руках. От нее не пахло перегаром, только немного грязью немытых ног и засаленного сарафана. Мы попытались помочь ей встать, но получилось лишь усадить на бордюр. Никто из нас не помнил, как вызвать "скорую" с мобильного, и брат побежал до дома, где был домашний телефон.
Женщина, полурыдая, заторможенным голосом рассказывает, как она сначала подралась со свекровью (на вид пострадавшей было лет шестьдесят, сколько же тогда свекрови?), а потом угодила под машину, и что спина у нее болит, и только не бросайте меня, пожалуйста... "Скажите, ведь я хорошая? Хорошая же?.." - и в слезы. Твою-то мать, зачем ты так? "Все мы хорошие".
– отвечаю я, не зная что и сказать. А что тут, собственно, скажешь? Может те, кто быстрым шагом проходят мимо нас, как раз таки сведущи? вне зависимости от количества отвращения на их лицах?..
Я выпытываю у женщины адрес и номер домашнего телефона. Она не понимает, где находится, но просит позвонить ее сыну. После разговора с ним и с другими родственниками, полного неловкого молчания, становится ясно, что можно было этого не делать - всем плевать, и сыну в том числе. Он, к слову, оказался моим тезкой. А женщина все говорила и говорила: "Не бросайте меня, не бросайте..."
Возвращается брат, чуть позже подъезжает "скорая". С переднего пассажирского сиденья выходит паренек чуть старше меня, основательно небритый и заросший. Брат потом сказал мне, что не единожды сталкивался с ним в больнице.
– Здравствуйте-здравствуйте, уважаемая! Давно не виделись...
– Я позвонил ее родственникам, но там всем плевать, вам дать телефон?
– Нее, спасибо, мы давние друзья.. да, дорогая моя? Поедемте?
– и слушает ее стетоскопом.
– Ладно, спасибо вам.
– пробормотал я.
– Да не за что.
Прошлой зимой я здесь же нашел пьяную старуху. Она пыталась уснуть в сугробе...
Небо едва не искрило в давящей тишине. Сумерки становились все гуще, но дождь так и не пошел - ни сейчас, ни ночью.
Странный был день.***
"...и вдруг вся широкая степь сбросила
с себя утреннюю полутень,
улыбнулась и засверкала росой".
Рюкзак я собрал очень быстро, а рано утром выскочил из подъезда и направился в сторону вокзала. Небо продолжало хмуриться, напряжения не стало меньше. Природа ощетинилась. Заметно похолодало и поднялся ветер.
"С самого начала дул жуткий ветер..."
Идти не далеко. Частный сектор встречает разношерстностью построек и приятной успокаивающей сонливостью. За бетонным забором похороненного метро у шлагбаума спит собака. Позади нее, в глубине, затихли глыбы "скорой" и "пожарной". Редкие прохожие бредут на работу, автомобили пытаются обмануть пробку, обещающую быть нешуточной. Впрочем, как и всегда.
Дорога ведет резко вниз, издалека докрикиваются женские возгласы репродуктора. С каждым шагом - все громче. Кошка осторожно шныряет около мусорных баков. От синей колонки тянется в сторону рельсов лужа. Вот уже виднеется брошенная "двадцать четвертая" "волга" и потрепанный виадук.
Вокзал как обычно живуч и кипящ. Сонные менты курят, мучимые скукой и ленью. Таджики, сбившись, сидят на корточках и молча ждут. Растерянно дрожат глазами сумасшедшие, не замечая и периодически натыкаясь на убегающих от них пенсионеров-дачников.
"Куда едем?" - миную площадь и подхожу к автобусам. Пассажиры либо взвинчены, либо абсолютно спокойны. Мужик, что стоит передо мной в очереди к кассе, расплачивается и закуривает. Его руки - тыльные стороны ладоней и фаланги пальцев -густо расписаны синькой. Табачный дым обволакивает своего родителя, позволяя укрыться в себе. А вот и мой черед.
Беру билет, нахожу глазами нужный автобус: белая "газель", задние стекла пестрят наклейками "никто, кроме нас", "Федерация ветеранов Афганистана" и им подобными, хотя "пестрят" - не слишком подходящее слово, но уж больно просится.
Нарастает духота. Водитель - молчаливый, невысокий, но коренастый, с чуть седыми усами. На нем красная олимпийка "Russia". С зеркала заднего вида в салоне свисает герб ВДВ. Я кладу свой рюкзак в ноги, сев спиной к движению прямо за спиной водителя. Говорят, это самое безопасное место - мне все равно. Пристегиваю ремень и жду.
Салон постепенно наполняется и теперь мы готовы. Усач включает "первую", и автобус пристраивается в автомобильный поток. Начинает играть радио. Еле движемся, постепенно запотевают окна, хочется спать. Пассажиры клюют носом, иногда чья-нибудь голова, дергаясь, падает на грудь хозяина, я - не исключение. Когда минуем мост - сворачиваем на Семафорную и теперь едем гораздо быстрее, но все равно - не достаточно.
Мелькают хрущевки, гаражи, сервисы, шинки, склады и павильоны. Иногда рядом вдруг возникают рельсы с родными товарными вагонами "новотранс". Вдоль дороги расставлены сонные автопоезда.