Бездельник
Шрифт:
– А я за водой пойду... воды-то в школе нету сейчас, куникулы...
– и побрел, что-то тихонько бормоча себе под нос.
Я вышел за ограждение. Вслед доносился похабный хохот работяг, вызванный репликой одного из них, относящейся к приехавшим девам: "Да таких нехрен разговаривать - только на диван и..."
Рядом в тени большой полусгоревшей то ли стайки, то ли амбара отдыхали, сонно повиливая хвостами, коровы. Приятно пахло их присутствием. Здесь же чернели и остатки, судя по всему, бывшей школы. Я спустился через лесопилку к почте, за ней были только широкие покосы, переходящие в пойму Ангары. Виднелось широкое устье Чадобца. Я обернулся: сверху по деревне расходились, точно ангелы в своих белых одеждах, студенты. Только вот не совсем уместно здесь говорить о святости, наверное. Надеюсь, у них все будет хорошо.
Вечерело. Пошатавшись
С головой зарывшись в спальник, через час после наступления темноты я, наконец, уснул. Заслуженно или нет - дело другое.
***
Я проснулся, поскольку остался жив. На куполе палатки сидела птичка - ее очертания были видны через ткань и слышалось щебетание . "Добрый знак" - подумал я.
Немного лежу, прислушиваюсь, страх, конечно же, исчез. Кажется, будто река бежит рядом, прямо под боком - слышны ее брызги, то, как она ворочается. Наконец, вылажу. Хорошее свежее утро, все кругом мокрое от росы. Босиком иду к реке, умываюсь, набираю воды. Соседка Ангара покрыта легкой дымкой. Еще довольно рано. Собрав в лесу хворост, вожусь с костром. Традиционная овсянка со вчерашним хлебом. В моем отеле лучший вид и сервис:
Свобода люблю тебя ты бодрствуешь в подземельях
Серебрянострунная арфа о моя музыка дождь
Деньги мой тайный враг раны монет под солнцем
Ракета как ясновидица грядущее разъясняет
Слышишь плещется Слово неуловимой рыбой
И города сдаются каждый в свой черед
Дурная привычка.
Солнце улыбается. Собравшись - на этот раз прячу вещи в другом месте - мало ли что. Когда обуваюсь - рву шнурок, но выкручиваюсь, зашнуровавшись его остатками. Поразмыслив, еще раз перепрятываю рюкзак и не торопясь шагаю в сторону деревни. По дороге медленно трясется старый голубого цвета "ГАЗ" с пустым кузовом, навстречу сигналит мотоцикл с люлькой, кажется, когда-то это был лохматый "юпитер"... Подобные аппараты, пожалуй, по сей день остаются основным средством передвижения по сельской местности, и как еще не перевелись неучи, пытающиеся заставить их владельцев не только сдавать на права, но и проходить какую-то там регистрацию, а потом еще и денежку стабильно отстегивать... С тем же количеством здравого смысла и уровнем понимания ситуации эти требования можно распространить и на владельцев скота... и вести учет каждой пары бродней... каждой собаки... каждого яйца... В подобных случаях мой кузен обычно говорит: "Андрюша, пепельницу в "сорок первом" "москвиче" проектировал человек, который никогда не курил, ты подумай - никогда не курил!.. вот почему ей вообще невозможно пользоваться..."
Ну это если говорить по-простому, как и подобает таким несведущим дурачкам, как мы...
Около школы я вновь встречаю сторожа, он меня узнал, мы здороваемся.
– Студенты-то у нас про обычаи, про праздники, про уклад, про охоту спрашиват... Я им вчера говорю: "пишите меня, пока я пьяный, а то потом ничего не скажу..." Ну они и написали... про охоту им...
Я огородов никогда не ставил и не буду, слишком уж это...– он подбирал слово, - ... жестоко... А они: "А огороды, а что это?.." Смешные такие...
– и по-доброму улыбается.
– Огороды, это вот когда идет тропа сохатого, ну - лося, так огороды ставятся, все `уже, `уже, а в самом узком месте петля висит... из троса, ну, металлическая... Он туды головой-то попадает и душится... А охотнику потом только найти его надо успеть... тоже мне - мастерство... Совсем уж это нечестно... жестоко... не надо так... Ладно, вы, наверное, заняты, а я тут со своим лезу... извините, ради бога извините...
– и только махнул рукой и ушел под мои "да не, да не..."
Даже сейчас уже п'екло. Я не спеша спустился к магазину, что около почты, дождался открытия и купил воды. Что может быть более нелепым, чем покупка воды?.. По деревни снова расходились белые одежды. Сквозь задворки вышел дальше - на проселку, ведущую вниз к покосам, тянущимся желтыми и зелеными лентами сколько хватает глаз. Самые крайние дома совсем серые от старости, будто это седина лет, изгороди - поредевшие и ветхие, почтовые ящики - ржавые, не ко всем срубам тянутся провода, кажется, будто в таких больше никто не живет, однако ухоженные огороды и белые чистые занавески на окнах говорят об обратном.
Хорошенько угостившись чьей-то малиной, я шел к устью Чадобца, где тихо и прохладно, но отнюдь не бездейственно.
Лежать на берегу было хорошо.
Взгляни, как солнце обольщает
Пересыхающий ручей
Полдневной прелестью своей, -
А он рокочет и вздыхает
И на бегу оскудевает
Средь обнажившихся камней.
Премерзкий Ходасевич оказался прав, ну а я тем временем наконец-то встал и зашагал вниз по реке. Где-то на том берегу стрекотала моторка, постепенно нарастая, и удаляясь после. Что-то было в ней от светлого одиночества. Вот и затихла... и вновь все мнимо замерло...
Я нашел в зарослях старый башмак и позаимствовал у него шнурок. Так-то лучше. Речной воздух спасал от зноя, дышалось хорошо, и потому ничто не мешало идти себе и идти, вышагивать эти шири и дали, стоптанными подошвами мерить землю, перепрыгивая крошечные заводи и болотца, и порой проявляя чудеса изобретательности в преодолении очередного препятствия, не замочив ног.
Периодически встречаются ржавые бочки, останки лодок, перевернутые остовы брошенных автомобилей разного возраста и степени поглощения природой. Одни - иссушены, покрыты паутиной трещин, и будто бы даже раскалены; другие кажутся влажными, только-только поднятыми со дна: на них висят засохшие ил и водоросли, должно быть - паводки тому виной, или же это лишь средства передвижения, принадлежавшие когда-то жителям Атлантиды, нашедшие здесь последнее свое пристанище, как и их владельцы - гости здешних мест, когда-то давно они явились, "рассказать им о том, как им можно спастись", они были добры, искренни и открыты, и были убиты, или жителей пучин заманил на свои очередные солонцы представитель иссякшего рода древних охотников. Кто знает?..
Высокая трава шумит, припадая под ветром, пугает сонных разморенных послеполуденным солнцем птиц, взмывающих небольшими компашками по направлению туда, где, как они думают, быть может, не станет тревог. На горизонте все более различимой становится деревня Климино.
Добираюсь. На въезде возвышается разбитая заросшая стена, как выяснилось позднее - остаток от так и не достроенной школы, разобранной впоследствии на кирпичи. И, конечно же, снова множество брошенных машин. Селение небольшое, какое-то угрюмое, увядающее. Много пьяных, уже вовсе не так уютно. Хожу, стараюсь любоваться пятистенками и при этом не огрестись. Здесь даже есть музей, внутри очень приятная женщина-смотритель; говорит, что мне повезло застать их двери открытыми; узнав, откуда я, сразу суетится, старается угодить, обо всем рассказать; очень много экспонатов: прялки, горшки, кочерги, наконечники стрел... все собрано с душой и только за счет энтузиазма; просит, чтобы я обязательно оставил отзыв, что ж - мне не жалко.