Архипелаги
Шрифт:
— Вот бы ей так Союзные города доверяли, — усмехнулся Вилридж. — Это сильно облегчило бы мои задачи. Но вряд ли. Эва!
Он протянул руку.
— А вы мне доверяете, господин Вилридж? — спросила она.
Цепочка дрогнула и устремилась в сторону губернатора. Эва сжала кулак.
— Не особо. Но мне придется. Ладно. Занимайте места, скоро принесут обед. Мы же пока перейдем к делу.
Мор кивнул и сел напротив Эвы, Губернатор занял место во главе стола. Его тарелка была сдвинута в сторону, а место ее занимали бумаги.
— Итак, передо мной лежит письмо от господина Гаррета, Неда Гаррета, бывшего генерала Патрульного корпуса Союза, бывшего главы личной гвардии правительницы Вирджинии, который объявил себя новым главой государства.
Эва кивнула. Тетю она почти не помнила.
— Так вот, этот самозванец-реформатор, решил, что власти больших домов пора положить конец. Он утверждает, что мистри довели Союз до крайнего упадка, а народ — до нищеты. Поэтому теперь он требует, чтобы все, кто имеет дар, сдались ему и приняли участие в его «реформах». Дар будет изучен, записан в нестеит, после чего те, кто выживет, смогут уйти. Он намеревается возродить традиции Венсийской империи ее же методами. Только вместо венси ему будут помогать в этом простые йенские граждане. Гаррет дал нам на обдумывание его заманчивого предложения неделю. От нее осталось пятьдней. Почему — объясню позже. Не менее интересное предложение сделал новый правитель и Стене. Информация из проверенных источников: он хочет, чтобы венси полностью освободили ему Крессильнский, Монитский и Алумский сектора. Каждый совершеннолетний житель Стены обязан будет отработать на благо нового государства безвозмездно десять лет, а затем получает право жить в любом месте Стены, и получать разрешения на выход. Временные, о постоянных речи не идет вовсе. Если требования не будут выполнены, генерал обещает нам уничтожать по городу в месяц, пока мы не образумимся. Возможности у него есть, что он наглядно продемонстрировал в Стэнвенфе. Стене на наши города, понятное дело, наплевать, поэтому им он пригрозил полным геноцидом.
Губернатор замолчал.
— Стена закроется, и он в нее не попадет, — сказал Мортимер. — Мы можем долго сидеть в осаде. У нас есть вода, газ, уголь.
— У вас нет провизии, Мортимер. Долго вы будете есть уголь?
— Значит мэры пустят людей этого генерала в Стену, а затем устроят мятеж. На нашей территории очень трудно сражаться. Скорее всего, нас в итоге действительно уничтожат. Но война будет затяжной. И умирать мы будем гордо. Когда вы говорите, что нам плевать на ваши города, хочется спросить в ответ — а вам на Стену не плевать?
— А вы правы, юноша. Губернаторам действительно было плевать на Стену до недавнего времени. Пока я не предложил им выход из положения. Победы мой план не гарантирует, но время позволит выиграть. Знаете, Эва, что самое печальное?
Эва покачала головой.
— Западный архипелаг нас игнорирует. То есть Вениамин Вельцгоф, даже зная, что его дочь объявлена следующей правительницей, не собирается нам помогать. У него есть два флота, заводы, оружие, люди. Но он не ответил ни на одно из наших трех писем. Поскольку Жеарин Вельцгоф не заявляет о своих правах, и игнорирует север, мы решили создать собственное правительство: Совет губернаторов. И, конечно, тут же столкнулись с разногласиями по всем организационным вопросам. Когда появились вы — я понял, что Судьба дает нам шанс. После Жеарин из больших домов право управления Союзом переходит к вам. Вы — манипулятор, вы — Эллусеа. И вы будете нашим новым лидером. Точнее — символом.
— Моими руками без моей головы? — поинтересовалась Эва печально. — И чтобы меня все ненавидели, если что-то пойдет не так? Я не хочу! А, простите, я вас перебила. Что именно я должна символизировать, где и для кого?
— Благодарю, что согласились дослушать. Я пока не желаю знать, что там в вашей голове, — господин Вилридж встал, подошел к бару и подлил себе еще виски. — Я назначил дату переговоров с Советом мэров венси. Они состоятся послезавтра, в десять утра. В Оссенском секторе, конечно же. На них приедут и все губернаторы северных городов. Мы будем обсуждать план эвакуации людей в Стену. И
у вас будут две задачи. Первая: предстать в наилучшем виде перед губернаторами, заявить свое право и сплотить нашу делегацию. Вторая: любыми средствами убедить мэров согласиться на мой план и впустить йенцев.— Под любыми средствами вы подразумеваете ее дар? — выпалил Мор и тут же пожалел о своей прямолинейности.
А что он еще мог иметь ввиду? Кто из мэров будет верить в слова йенки? Даже его отец, поговори с ним Мор предварительно, не стал бы полагаться на ее обещания.
— О, Эва, вы даже в такие подробности его посвятили? — губернатор засмеялся, Эва покраснела. — Вы совершенно не умеете скрывать свои сердечные привязанности, потому что молоды и горячи. Мортимер, уж я-то знаю, как повязывают галстук венси, и кто затягивал ваш узел. Вы не находите Эву опасной для себя?
— Нет, — пожал плечами Мортимер. — Я же знаю, чего от нее ждать. А моими руками войну и не развязать, и не выиграть.
Нужно как-то предупредить мэров. Если Эва согласится, он просто обязан будет так поступить. «И предать ее!» — услужливо подсказал внутренний голос. Но она еще не ответила Вилриджу!
— Скажите, господин Вилридж, а что получат венси в обмен на помощь? Им придется тесниться, выносить презрительные йенские насмешки, продолжать работать, чтобы обслуживать возросшее население Стены. Что мы можем им предложить? — спросила Эва.
— Даже не знаю. Благодарность? Отсутствие необходимости десять лучших лет жизни проводить в рабстве? Какие-нибудь еще послабления по окончании войны…
Внесли обед. Стол начал заполняться блюдами, которые источали аппетитные запахи. Пока по комнате сновали слуги, губернатор молчал. Молчала Эва. А Мору было и вовсе нечего высказать, кроме возмущения.
31. Эва
Беседа напрочь отбила Эве аппетит. Она лениво теребила ножку болотной курицы, запеченную в яблоках. Мортимер занимался тем же блюдом, вероятно потому, что его положено было есть руками.
Смочив соусом очередной кусок, она отправила его в рот. Предложение Вилриджа несправедливо. А давно ли она видела справедливого политика? Кажется, никогда. Кажется, она никогда и не придавала значения справедливости политики. Ее все это мало касалось. План губернатора хорош уже тем, что он существует. Плохо что йенцы не готовы ничем пожертвовать.
Венси немного и нужно: свободы и уважения. Господин Вилридж же не считает, что люди убегут из Стены, едва им только позволят? Кто-то уйдет, вроде Касси. Но кому-то идти просто некуда. Стена для многих — дом. Вот Мор, например, давно мог уйти. И никуда не шел. У него в Стене родные люди. Он там вырос. У большинства венси дела обстоят так же. Эва не раз обсуждала этот вопрос со своим отцом, и во мнении они совпадали. Папа, если бы ты только слышал сегодняшний разговор!
Эва подняла глаза к потолку. Жаль, звезд на нем не было. Согласно одной квенийской легенде, души тех, кто умер до срока и не завершил предначертанных задач, становятся на время звездами. А когда звезды падают, души снова рождаются, чтобы продолжить путь. Папа многого не успел…
— Эва, вы бледнее покойника. Вам плохо? — поинтересовался губернатор.
— Мне грустно. Это вам смешно. То, что вы предлагаете мне сделать, как раз подтверждает, что правление одаренных — опасно. Я хочу договориться с венси другим путем.
— Грустно! — господин Вилридж скривился. — Хорошо еще, что вы не плачете от сострадания. Каким другим путем? Думаете, венси желают видеть на своих и без того тесных ярусах толпу наших горожан? Нет. И все, что мы им предложим — это лишь обещания. Сейчас у них есть крепость, а у нас — провиант, какой-никакой воздушный флот, и некоторое количество лояльных патрульных подразделений. Сделка выгодна для обеих сторон. Закончится война, победим Гаррета — посмотрим, как венси себя проявят.
— А наши горожане согласны будут пойти в Стену? Не проще ли им нас переловить и сдать генералу? Толпа — сила.