Архипелаги
Шрифт:
— Вечером будет дом, — сказал он, обернувшись.
— Твой? — поинтересовался Тори.
— Мастера.
— Какого мастера?
— Увидишь.
Нафаш сунул заготовку в мешок, зачерпнул из котла разварившейся клейкой каши и протянул ему. Тори зажал миску перевязанной рукой и приступил к завтраку.
Вроде, мастерами венси называли своих самых искусных ремесленников. Или инженеров, которые имели свое дело и нанимали рабочих. Да какая сейчас разница, если в доме будет чистая вода, и, возможно, лекарства. Венси — не венси, Тори сейчас любая помощь сгодится…
Дом предстал перед ним в сумерках.
Дверь, у которой Нафаш остановился, выглядела, как железная плита. Едва парень подошел к ней, кто-то впустил его внутрь. Наверное хозяева слышали, как подъехала телега.
Тори, которого к этому моменту опять лихорадило, откинулся на мешок с рисом, натянул одеяло и стал ждать. Не бросят же его снаружи на ночь глядя? Где-то в лесу уныло закричала птица. Звук ее голоса породил внутри странное беспокойство. Хотя что может быть лучше, чем крыша над головой? Теплая вода, чистая перевязка. И у живущего в этом доме мастера могут найтись лекарства…
36. Ян
Патрульные стремились прорваться к телеге. Лошадь Яна пробивала себе путь в толпе копытами, ему самому приходилось работать ногами. Те, кто оказывался поумней, уступали всаднику дорогу. Но находились и желающие стянуть его на землю.
Совсем рядом просвистела пуля — Ян служил отличной мишенью. Когда до спасительного переулка оставались считанные метры, он вдруг увидел девушку в знакомом плаще с загипсованной рукой. Кас! Девушка выскользнула из-за спины дородной горожанки, вся растрепанная и красная, оттолкнула прыщавого парня и едва не влетела под копыта.
— Руку! — гаркнул ей Ян.
И она протянула ладонь. Тут Ян понял, что Кас не заберется сама. Она же не из гэлада. Он спешился и подсадил ее, слыша, как приближаются патрульные. Группа мужчин, оказавшаяся у законников прямо на пути, дала Яну несколько спасительных секунд.
Сжав зубы, он запрыгнул в седло сзади Кас. Обхватил ее и пустил лошадь вперед. Они нырнули в переулок, едва не сбили с ног зазевавшуюся пару. Кас вцепилась пальцами в гриву лошади. Ян дал шенкелей. Шансы уйти казались мизерными. Девшука взвизгнула, когда они повернули, и наклонилась к лошадиной шее. Одной рукой Ян потянул ее назад.
Он хотел спросить: зачем? И: как? Но потом, потом. В лесу.
Они вылетели на широкую улицу. Мимо проносились заборы, потом их сменили полудикие сады. Хрустел гравий, глухо стучали копыта. Кровь в висках пульсировала им в такт.
Темная полоса леса росла, но лошадь уставала. Погоня приближалась. Ян не смотрел по сторонам до последнего, пока их не окружили. Тогда он остановился, спешился, снял с седла Кас и встал между ней и патрульными.
— Руки вверх! — скомандовал усатый капитан, и направил на Яна винтовку. — Вы обвиняетесь в подстрекательстве толпы к мятежу и разжигании общественных беспорядков. Ваше имя?
— Ян Вилен, — он поднял руки, но не отошёл.
— Ваша спутница-венси арестована за соучастие. Имя и документы.
— Кассида Флеминг,
у меня нет бумаг, — тихо произнесла она, и вышла из-за спины Яна с поднятыми руками.Пока их на верёвках вели до города под конвоем, Ян даже жалел, что так далеко успел уехать. Их повесят. Только это и крутилось в голове. Их повесят.
С фасада Оссенской тюрьмы осыпалась штукатурка, обнажая желтые кирпичи. Внутри пахло плесенью, потом, прокисшей пищей и мочой. Надзирателям пришлось прервать партию в кендри, чем они были весьма недовольны. Их с Кас свели в мрачный полуподвал, руки развязали. Один из мужчин толкнул его в простреленное плечо, и Ян тихо замычал от боли. Кас дернулась назад, но ей тут же достался тычок в спину, который отправил девушку внутрь тесной комнаты.
Почти под самым окном камеры зияла в полу огромная дыра. Оттуда сильно несло нечистотами. У стены на цепях висела узкая металлическая полка. Ключи зазвенели, запирая тяжелую дверь. Свет едва пробивался через внутрь через частую решетку почти под самым потолком. Из коридора доносились чьи-то крики. За соседней стеной кто-то другой монотонно стонал.
— Прости меня, — прошептала Кас, едва шум шагов надзирателей стих. — Ты сбежал бы один.
— Что ты делала в городе?
Ян постарался спросить спокойно. А прозвучало резко.
Кас плюхнулась на полку, закрыла лицо руками и разрыдалась
— Эй, — Ян присел рядом, — Я тебя ни в чем не обвиняю. Но ты оставалась с Линой, как тебя угораздило…
— Да-ар, — всхлипнула она. — Я видела, как все умирают. Не могла уснуть, думала… думала…
— Ладно. Я-то полагал, что Шептунья тебя успокоит, и ты думать забудешь о своих страшных снах. Но у нее бывает разное настроение.
— Лина ни при чем. Я ду-у-у-у-ура, — вывела Кас низким голосом.
— Хватит, Кас. Может тебя еще и выпустят.
Ян врал. Он так не думал. Но не хотел слушать, как она рыдает.
— Нет. Никогда больше не вы-ы-ып-пустят. А я так и не ув-видела цирк…
Она начала тереть щеки рукавами.
— Я-таки хотела помочь! В моем сне в тебя стреляли.
После того, как Кас об этом сказала, Ян снова ощутил боль в плече. Он поморщился, попытался сжать пальцы в кулак — не вышло.
— В меня стреляли, — выдохнул он. — И даже попали.
Он стянул кожаное пальто. Повязка на руке была насквозь пропитана кровью. Кас открыла рот, но ничего не произнесла. Вместо этого девушка встала и отвернулась. Ян не сразу понял, чем она занимается, пока Кас не вытащила из-под плаща блузку. Она не глядя протянула предмет одежды ему.
— У меня рука почти не работает, — признался Ян, сжав ткань в кулаке.
— Ладно, — Кас повернулась.
Нижняя сорочка облепила ее округлую высокую грудь. Ян отвел глаза. Девушка забрала свою блузку и начала неуклюже разрывать ее на полосы.
— В меня стреляют не в первый раз, но раньше всё удачно проходило навылет. Один мой друг, Хадуш, любитель лошадок. Был. Так вот мы с ним как-то попали в передрягу. Выследили дикий табун и решили заарканить чудного черного жеребца. На беду на табун предъявил права хозяин земли, проезжавший мимо. Лошадки сбежали, а мы с Хадушем замешкались. Так я получил свою первую пулю и понял, что хорошо быть кочевым. Если тебе не нравятся законы земли, на которой ты находишься — уходишь на новое место.