Архипелаги
Шрифт:
— Я особо и не думала над этим, — призналась Касси. — Время течет в одном направлении, как луч, и если я сначала вижу что-то во сне, то есть «предвижу», должно быть — это первично.
— Время — луч, а вот то, что творится с предсказаниями, называется «вероятность». Теперь ты будешь над этим размышлять?
— Еще как много! — кивнула Касси. — До каши в голове.
— Ну, — квени махнула рукой и улыбнулась. — Голова у тебя довольно неглупая. А мир все-таки пирог. Пока мы, мистри, нашли десять слоев. Четыре ты назвала, остальные умники из Ордена обозвали надматерией, надэмоцией, надпространством, надвременем и надъестеством. Есть еще повидло: тонкие связующие сущности, суть
— Да, мне нечем заняться, а что такое «палишки»?
— Осенние грибы. После первых заморозков они уже сладкие. Сварим из них суп. Неужели ты такой не пробовала?
— Я всю жизнь провела в Стене. И много-таки чего не пробовала. И не видела, и не слышала. Так не хочу возвращаться обратно, — вздохнула Касси, принимая из рук квени плетеную корзину. — Возьмите меня с собой.
От корзины исходил странный, но приятный запах. Прутья ручки звучно скрипнули, когда она сжала их в кулаке.
— Часто нам приходится делать то, чего мы совсем не хотим. А потом оказывается, что по-другому вышло бы только хуже.
Лина набросила на плечи тяжелый шерстяной плащ, бросила в корзину нож. Касси с грустью посмотрела на небо, заключенное в квадратах окон. Ехать бы в этом фургоне далеко-далеко, неважно куда. Чистить бокалы из-под огоньков, сматывать травы в пучки. Но квени не хотят брать ее с собой. Зачем-таки ей снилась Валеда? Зачем снился теплый океан, который ласкал борта огромного парохода? Все было так жутко реально. Хотя квени говорит, что видения — лишь вероятности…
Под вечер, когда они вернулись с полной корзиной грибов, стоянка переменилась до неузнаваемости. Пропали ящики, стих шум. Огромный полосатый шатер устремил в небо купол. В ветвях сосен замерцали теплым светом фонарики.
Касси хотела разыскать Яна, но Джек Гасти сказал, что тот ушел в город и будет только утром. Они с Линой намыли палишки, нанизали их на нити и развесили сушиться за печью. Квени-гадалка раскатала на полу два толстых матраса, предложив Касси занять один из них.
Теплая дремотная темнота заполнила фургон. Потрескивали в печи догорающие поленья. Женщина почти сразу заснула, а Касси долго ворочалась, вслушиваясь в ее тихое мерное дыхание. Стоило закрыть глаза, как вспышками проносились перед ней ужасные сцены. Вот Эва под дождем летит домой на огромном черном скакуне, тот поскальзывается и падает, сбрасывая наездницу… В Яна стреляют, и он лежит на брусчатке узкой улочки, истекая кровью, а прохожие идут мимо и не замечают… Вот на площади люди дерутся друг с другом, кого-то насаживают на вилы… Отчаявшись уснуть, Касси поднялась, на цыпочках прокралась к двери, схватила свои ботинки и плащ, и вылезла наружу.
Дорога до города оказалась длиннее, чем она думала. На траве лежала густая холодная роса, дорогу покрывал тонкий слой липкой грязи. Впереди, на тёмных силуэтах невысоких построек кое-где блестели мелкие огоньки окон. В воздухе витал тревожный кислый запах беды. Полоса рассвета наметилась на горизонте тонкой нитью, когда она, наконец, достигла первых домов.
Двигаясь дальше, в сторону центра, Касси с удивлением обнаружила, что город не спит: по улицам куда-то упрямо и угрюмо шагали люди. Некоторые несли с собой садовый инструмент, у других за поясом торчали ножи, попадались и мужчины с ружьями. Ближе к центру люди собирались в группы.
Как ни странно, она не встретила ни одного патруля. Толпа густела. Касси и не заметила, как людской поток подхватил её, понёс по улицам, вытолкнул на площадь к «Почтовой конторе и Телеграфу».
Она нервничала всё сильнее и сильнее. Вцепилась в капюшон, чтобы не дай-таки боги его не сорвало
с головы. Толпа бурлила, перемешивалась, теснила Касси вперед, к телеге, с которой выступал человек в шляпе. К горлу подступила дурнота, Касси попыталась пролезть назад, потом обернулась и узнала в говорящем Яна. Кто-то двинул ей локтем в бок, так сильно, что на глаза навернулись слезы. А потом началось безумие. Все поплыло перед глазами, капюшон слетел, и мужская рука схватила ее за волосы. Раздались выстрелы.34. Мортимер
Мор держался за пояс Эвы и все пытался определить момент, в который нужно поднимать зад над седлом. Пока получалось крайне плохо, и он догадывался, что поездка будет напоминать о себе не один день различными неприятными ощущениями. Чтобы окончательно испортить ночь, с неба начала сыпаться липкая морось.
Стена почти не выделялась на фоне горы. Эва подлетела к тоннелю, ведущему вглубь, и ее конь перешел на шаг. Звук копыт множился, отражаясь от сводов. У двери она ловко спешилась. Мор же просто сполз с высокой лошадиной спины. К ним уже вышел патрульный. Он старался держаться бодро, но пятно на щеке говорило о том, что солдат на посту спал.
— Кто такие и по какому вопросу? — отчеканил он.
— Эва Эллусеа, Мортимер Брайс, — представил их Мор, продемонстрировал жетон. — К моему отцу, господину Доменику Брайсу. Он ведь уже приехал?
Патрульный без всякого интереса взглянул на жетон и посторонился.
— Лошадь придется оставить внутри у ворот, — он показал Эве пустую коновязь. — Вам на шестой ярус. Сопровождение нужно, госпожа?
— Благодарю, мы сами, — ответил ему Мор.
Эва только кивнула.
Мор легко согласился на план Деборы. Но чем ближе становился момент встречи с отцом, тем яснее он понимал, как тяжело будет осуществить задуманное. Отец может отчехвостить его, как мальчишку. Как он обычно поступал, когда Мор вообще приходил домой. А потом послать их прочь и отказаться слушать. Остынет он только к утру, а в это время в Оссене хватятся Эвы.
Но они уже поднялись, нашли гостевые комнаты и Мор, собравшись с духом, постучал. Некоторое время они стояли и слушали, как шумят газовые светильники на стенах коридора. Потом дверь приоткрылась. В щель выглянула Мэг, и Мор обрадовался, как ребенок. Старшая сестра всегда умела найти к отцу подход.
Узнав его, Мэг поменялась в лице.
— Мор!? Мы все тебя уже похоронили! О, хвала Творцу, Мор! — тут она заметила Эву. — Простите, госпожа, доброй ночи!
Мэг распахнула дверь и отошла, пропуская их внутрь.
— Эва — это моя сестра Маргарет, Маргарет — это Эва. Отец спит?
— Госпожа Эва, очень приятно, проходите. Вы, наверное, устали. Чай?
— Мэг, отец спит? — повторил свой вопрос Мор, когда оказался внутри.
Свет в большой комнате был приглушен.
— Спасибо, не стоит беспокоиться. Мы приехали по важному делу к господину Брайсу, — Эва прошла и замерла, осматриваясь.
Мэг кивнула ей, а затем ответила Мору:
— Конечно, спит. Посмотри на часы: первый час ночи.
— Пожалуйста, разбуди его. Нам с Эвой очень нужно поговорить с ним. Дело касается предстоящего собрания.
— Сейчас?! Знаешь, что он скажет? Хотя присутствие госпожи Эвы может изменить дело, — тут же добавила сестра и обратилась к ней. — Как вас представить?
— Мэг, нас не нужно представлять официально. Просто скажи папе, что я приехал с Эвой Эллусеа, и от нашей беседы будет зависеть будущее венси.
Мэг недоверчиво посмотрела на него, и уже открыла рот, но потом словно передумала. Она подошла к двери, которая вела в другое помещение, постояла около нее, а после развернулась к Мору.