Жемчуг
Шрифт:
– Меня это не касается,- Тириарес отчаянно хотелось закричать, но... Но она не хотела кричать. А потому пришлось ограничиться злым шёпотом.
– О нет, тебя это касается. Прекрати строить из себя защитницу обиженных, коллегистка. Это большой мир. Не то, о чём ты читала в своих книжках,- она хотела возразить, но взмахом заставил её замолчать.- Тут везде полно тех, кто хочет вцепиться друг другу в глотки. Такова природа людей. И, уж поверь, лучше тебе не стоять между ними, когда они всерьёз хотят разорвать друг друга.
– Я не...
–
Пёрышко закрыла глаза. А затем тихо рассмеялась.
– Я сказал что-то смешное?
– Стоять между ними? Традиции?! Правые и неправые?- она зло сощурилась на него. Сукин сын, он что, думает, что она настолько наивная?!- Ты меня использовал! Как слепое оружие!
– Как и ты используешь мои наработки.
– Это... Другое!- она яростно фыркнула.
– Да ну?- Смотрящий улыбнулся.- Говори себе это почаще. Прекрати вести себя как ребёнок. Ты злишься не на меня.
– По- моему, мне виднее!
– Ты хотела, чтобы всё закончилось по- другому,- Пёрышко вскинулась. Что-то внутри дрогнуло при его словах. Неприятно дрогнуло.- Хотела яркого триумфа, да? Сиятельной победы? Хотела прийти сюда, разрешить все вековые споры и уйти с победой в кармане?
– У Варга получилось,- возражение получилось какое-то неуверенное. Сомнение неприятным холодком пробежалось вдоль позвоночника.
– Я не знаю, что там сделал твой северянин.
– Он остановил две армии песней.
– О,- Смотрящий удивлённо моргнул.- Это... Впечатляет.
– Вот именно!
– Но не меняет сути вещей. Если люди всерьёз хотят разорвать друг друга на части, их ничто не остановит. Поверь мне, девочка,- он грустно вздохнул.- Нет ничего страшнее, чем ненависть обычных людей. Она мелочна, убога и ослепительна. А ты попыталась перевесить ненависть к чужакам заверениями дружбы? Это даже не смешно. Почти грустно.
– Какие философские сентенции!- она вновь последовала за ним - ещё более злая.- Ты весьма много знаешь о мире для человека, который потерял память и помнит будущее.
– Я помню!- огрызнулся он.- Не знаю. Может, это побочный эффект их... Манипуляций со мной.
– Ну- ну, ты же не вещь, чтобы тобой манипулировать,- она едва удержалась от того, чтобы сплюнуть.- Хотя бы нападение дракона было правдой?
– Было.
– Я упала в воду. А потом была сухой. И дневник...
– Прекрати. Ловкость рук. И немного галлюциногенов.
Пёрышко с ненавистью уставилась на него.
Три человека в её жизни заставляли Тириарес чувствовать себя абсолютно беззащитной. Отец с его неожиданными затеями, Варг с его пугающими чувствами и вот этот вот беспамятный безумец.
– Я тебя ненавижу,- отчётливо проговорила она.
– Да, понимаю. Думаю, я бы тоже ненавидел,- он говорил совершенно спокойно, будто бы обсуждал
погоду.- Но ничего. Это пройдёт. Рано или поздно, ты простишь меня. И даже поймёшь.– Вот ещё,- фыркнула Пёрышко.
Её снова использовали. В решении вопроса такой незначительности, что ей было противно. Варг остановил две армии, готовые кромсать друг друга. А она? Помогла убить четверых стариков из- за того, что они отобрали память у пятого. Из- за её упрямства и нежелания видеть факты едва не погибли два её друга.
Точнее, друг и... Что-то другое.
– Тебе бы всё равно пришлось в это всё ввязаться,- проговорил старик.- Эти люди пытались убить твоих друзей. И это просто совпало с этим будто бы обрядом магов.
– Я знаю,- тихо и потерянно произнесла Пёрышко. Внутри стало как-то горько, а глаза защипало.- Просто... Почему так сложно? Почему не понятно, кто прав и как поступать правильно?
– Ох,- старик посмотрел на неё так, будто бы увидел в первый раз.- Девочка- девочка... Правильно для кого? Для селян было правильно убивать любого заезжего, если так пожелает эта ненормальная Ялина или зависимые от галлюциногенов шарлатаны с болот. Для этих охотников правильно преследовать им подобных, не разбирая виноватых и невиновных.
– Но ведь по- настоящему правильные поступки должны быть правильны для всех?- как только фраза была произнесена, Пёрышко сама поняла, насколько наивно это звучало.
– Не бывает правильных для всех поступков. А то, что ты ищешь, называется истиной. И оно так же недостижимо, как луна. У каждой из сторон своя правда. Чистая, как слеза, крепкое, как камень. Если ты хочешь быть прав - тебе нужно решить, что будет твоей правдой.
– А если я хочу, чтобы моя правда была истиной?
– тогда тебя возненавидят все, потому что истина - это не нейтралитет. Истина всегда найдёт ложь в обоих лагерях. А хуже всего то, что истина, обычно - просто третья правда.
Пёрышко кивнула. Да, он был прав. Она и сама знала, но...
Но, боги. Она так хотела быть как Варг.
– Я хотела...- она запнулась.- Помочь. Спасти. Решить всё без крови. Не хотела, чтобы всё закончилось так.
– Знаешь, я помню кое- что ещё о своём прошлом,- устало вздохнул старик, потирая глаза.- Это вот чувство. Разочарование. Каждый раз, когда я надеялся на что-то, я разочаровывался.
– Почему тогда у Варга получилось?
– Спроси у него, сколько до этого было разочарований. И найдёшь ответ, как поступать правильно.
Какое-то время они сидели в тишине. Снаружи доносились крики охотников, что-то поскрипывало на чердаке дома.
– Я хотел предложить тебе,- подал голос старик.- Я вижу, что ты способная и ловкая. Как на счёт того, чтобы работать со мной? На орден?
Пёрышко покачала головой.
Предложение работы от человека, которого она считала легендой и на которого ровнялась всю свою осознанную жизнь?