Чтение онлайн

А более поздний звонок был от Второго. Он рассказал о том как он устроился с Сашкой в одной комнате Карантинного корпуса и передавал мне привет от мальчика. Я говорю в ответ 'спокойной ночи', добавляю что буду работать с Тарасовым и прошу Второго не суетится и заниматься нужными и важными делами столько времени сколько на это потребуется. Второй долго молчит. Я уже думаю что какой-то обрыв на линии но после длинной паузы все же услышу.

– Прости, не надо было тебя бросать, но выхода другого нет.

В трубке запипикали короткие гудки. Я положил ее на рычаг, сел рядом, включил телевизор и подумал о том, что сегодня был день слишком сложных решений, ситуаций без выхода и без выбора. И осталось после этого дня нехорошее послевкусии с привкусом какой-то обиды – на ситуацию, на судьбу, на поступки. А еще я подумал о том( слишком по детски и слишком не в тему) что меня всегда все бросают.

Прошло две недели. Тарасов, заместитель Старика по оперативной части Клиники действительно оказался человеком весьма принципиальным. После той 'демократии' которая царила с Урусом новые порядки принимались с трудом. Пацаны– оперативники шушукались о его крутом нраве в дежурках и на заданиях. Много кто помнил Тарасова, руководившего всеми полевыми разработками, пару лет назад. Жесткий, осторожный, совершенно не идущий на компромиссы ни с сотрудниками, ни с заказчиками. Он не скупился на раздачу, влетало всем. В том числе и магам. Тарасов никогда не выделял 'особенных', не делая никаких поблажек. Все наши чуть-чуть присмирели. И даже толстый Женечка временно перестал устраивать обязательные в прошлом утренние истерики. Но в целом все осталось как и было. Те же досмотры, те же заказные проверки, обязательные рейды и патруль по районам. Мне составили график, вывесили его на общее обозрение. А после, поинтересовавшись, как долго я работал со Вторым, заверили, что полная бесконтрольность и махновщина закончились. Мне не оставалось ничего другого как только кивнуть в ответ . В первый же день на задании Тарасов отозвал меня в сторонку и по тихому поинтересовался как дела у Второго, нормально ли он работает, не было ли эксцессов и нет ли на него жалоб лично от меня. На все вопросы я отвечал односложно. Распространятся не хотелось. Тарасов– мужичок крепкий,с хорошей военной выправкой ( чувствовалось

офицерское прошлое) долго сверлил меня умным колючим взглядом. А после на прямую спросил-завязал ли Второй с наркотой и не замечал ли я за ним столь пагубной привычки? Я по честному удивился– чего чего я за Вторым я такого точно за последние пол года не наблюдал. Слышал что-то о прошлом, но точно не в настоящем. Тарасов кивнул словно соглашаясь и сказал что еще вернется к этому разговору. О Втором мне говорить если честно совершенно не хотелось. Потому что не привык я как-то к сплетням, нужна была бы информация у самого Второго спросили бы. Я же уже говорил ко Второму в Клинике отношение было своеобразное. Особенно от тех кто знал его когда он еще оперативником бегал. Мне хотелось рассказать новости Второму, но он исчез после нашего последнего разговора на две недели, по честному выпросив у меня время. Сашку тоже куда-то перевезли из Бункера. После одного из заданий во дворе клиники я видел красный форд Гальцева, а позже Старик сказал что мальчика временно подержат в другом месте с отцом, бригадой врачей и Вторым в качестве телохранителя. Я все это время жил в Бункере. Так было удобнее и проще. Потому что я мог приходить каждый день после работы к Аленке в палату и просто сидел рядом. У меня ведь кроме Аленки никого не осталось. Я рассказывал ей новости, пытался шутить, но ни юмориста из меня не получалось, ни журналиста… Слишком тяжело было смотреть на полностью неподвижное тело, опутанное датчиками и проводами. Я не мог даже прикоснуться к ней чтобы не разбудить паразита. А дела с каждым днем шли все хуже и хуже, И мне не надо было общаться с медиками чтобы понять что происходит. Я сам все видел. Я видел ауру которая никак не могла восстановится и все так же фонила, пропуская через себя слишком много света, я виде ту же черную кляксу зародыша, но уже чуть увеличившегося в размере (питания ему было более чем достаточно) и видел что надежда на то Алена поправится с каждым днем становилось все меньше. Она от постоянной температуры просто выгорала изнутри, ее оболочка ауры и так трещала по швам, рвалась и распадалась на хрупкие не воссоединяемые лоскутки. Я видел все это и по своему пробовал хоть как то помочь. То пытался выяснить правильность назначения препаратов,то предлагал отключить от искусственной энергоподачи что б хоть как то снизить температуру, то решительно направившись к Петровичу требовал принести артефакты и с их помощью вытащить укоренившегося паразита. Но все было напрасно. Я всем мешал. Мне объяснили что ни температуру снизить не реально ( сразу паразит проснется и доест остатки ауры), ни воспользоваться артефактами не представляется возможным. На вопрос мой почему– сам Гия ответил, что того количества артефактов что есть у нас для мага слишком мало. Если бы были где-то новые и не побывавшие в таком частом использовании тогда – вопросов не было. Я не поверил. Я, раздобыв запасные ключи по примеру Второго, проник в ординаторскую и взял пару 'обезьяньих лапок'. Я принес их к Аленке в палату, я все сделал четко по правилам. Но ничего не происходило. Нет-паразит чувствовал артефакты, но, судя по слишком слабенькому шевелению, их энергии было и в правду недостаточно. По этому – чем больше проходило времени, тем больше я нервничал… Мне даже поговорить было не с кем. Я спросил было у Петровича о Втором– но тот на меня цыкнул и, вместо объяснения, отправил в 'поля' на очередное задание. Без личного телохранителя было худо. Я слишком привык к тому, что обо мне так или иначе заботятся. А тут, как приемыша прикрепляли то Греку, то к Акимову, то, что было совсем стыдно к Анечке

– гром-женщине, опекунше Близнецов. О том, чтобы бегать по городу без бронника и без каски – речи не шло. Но с телохранителями – пусть и чужими, было намного легче, чем сидеть в фургоне Тарасов и тупо

смотреть по 10 кругу боевики и триллеры. По этому, Второго я ждал словно спасителя человечества и как манну небесную. Но, по всем прикидкам, объявиться он должен был не раньше, чем дней через пять. Однако встретиться пришлось значительно раньше. Я сам ему позвонил с просьбой о помощи. Позвонил с такого психа и страха, что в тот момент, когда судорожно пытался вспомнить его простой номер, даже не думал о том, что он может быть не рядом и физически не успеет приехать и мне помочь. А начиналось все с совершенно обычного заказного досмотра. В шесть вечера позвонили в дежурку к оперативникам и попросили прислать пару магов и бригаду чистильщиков. В новом развлекательном центре в технических помещениях, примыкающих к парку, обнаружили несколько созревших полураскрывшихся коконов. Надо было до открытия дискотеки пройтись по помещениям, посканировать присутствующий персонал и почистить зараженные комнаты. Кроме меня и Толстого Женечки никого не было. Грек как раз составлял рапорт за день, а я с ума сходил, мучая игровую приставку, по этому, услышав о вечерней вылазке, даже обрадовался. К Аленке все равно до обхода не пускали. А чем себя занять, кроме пустого ничего не делания, я не знал. Евгению Савичу ехать, понятное дело, никуда не хотелось – он заказал еще с утра шикарнейший ужин у Маргуса – личного повара Старика и пол дня находился в предвкушении вечернего пиршества, расписывая нам все достоинства пряной восточной кухни. Грек– телохранитель Женечки грустно вздохнул, чуть слышно выматерил начальство, но пробил контрольный талон, расписавшись в получении задания. На меня он смотрел как на знакомое зло, которое хоть и слишком хлопотное, но иногда бывает полезным. Опекать никогда не опекал – но строго следил за соблюдением всей техники безопасности, по этому я на маршрут выехал в тяжелом бронежилете, с оружием, двумя ножами, парой пакетов соли, бутыльком химии и налобным фонариком. Мне в полной экипировке, сидя на заднем сиденье большезадого мэрса, для полного смеха не хватало только фонарик включить, чтоб точно, как пугало выглядеть. Но, по большому счету, Греку надо сказать 'спасибо' – именно эта экипировка меня и спасла. Женечке повезло меньше. Доехали быстро. В пробках не стояли. Грек– водила от бога. Ему бы не с магами возится, а в Формуле-1 участвовать. Все призовые месса точно его были бы. Вообще, чем больше узнаю телохранителей, тем больше понимаю, что у каждого из этих безликих рядом с магами людей– есть свои хобби, свои привязанности, свои собственные таланты. И телохранители порой бывают намного большими профессионалами, чем маги. Я так и не разобрался до конца, что заставляет работать телохранителем при капризном, взбалмошном, сумасбродном маге человека обладающего горой самобытных талантов? Деньги? Положение? Ответственность? Или как у Второго– мотив разгадать тайну? Ладно – это были все досужие размышления, пока мы пробирались по узеньким улочкам Центра города к 'объекту'. Новый ночной клуб, отстроенный у Ипподрома на месте почти точно такого же старого, только утратившего былую роскошь и привлекательность, должен был заработать со дня на день. Рекламой о столь грандиозном событии завесили пол города. На открытие был приглашен известный столичный поп– певец, и несколько музыкальных групп. Посетителей должно было собраться под 500 человек. Меры безопасности принимались соответствующие – и тут вдруг почти перед самым открытием находка четырех полураскрытых коконов. Сканировали помещения быстро. Я включил дар на полную – так чтоб два раза не делать одну и ту же работу, а вот Женечка все никак не мог запустить свой 'свет' – все пыжился, напрягался, психовал, щелкал пальцами. Я видел, что Дар дается ему слишком тяжело. Может, по этому, Грек его всегда берег и старался для Евгения Савича не устраивать слишком долгих мероприятий или слишком тяжелых досмотров. Я, чтобы не мешать, отошел в подсобные помещения и, медленно обойдя по коридору с десяток комнат, вернулся в главный зал. Все было чисто. Не считая коконов. Коконы – в полураспаде – странное зрелище даже для обычного человека. Словно черный моток проволоки скрестили с перекати-полем и комком слежавшегося меха. Больше всего мне напоминало – дизайнерские разработки в виде гигантских пушистых эллипсов. Кроме коконов – ни тел, ни одежды, ни останков. Вообще ничего. Так словно коконы возникли в помещении сами по себе, без носителя. Я, глядя на них, вспомнил февраль месяц и почти точно такую же находку в торговом центре. Тогда так толком и не выяснили – как коконы очутились в закрытом комплексе. И вот не прошло и три месяца, как история повторялась. Грек ходил договариваться с администрацией на сканирование персонала. Процедура– то еще удовольствие. Почти как в грязном белье копаться, только в место белья –персональная аура. Я иногда думал над тем, что чувствует человек при прямом контакте, пока я у него пики и витки сканирую. Во всяком случая лично я это ощущал так, словно я руки погружаю в емкость с горячей водой и начинаю ее медленно сквозь пальцы пропускать. По плотности и по ощущениям – совпадение было полным. Но все равно – отстранившись от клиента, мне хотелось на инстинктивном уровне руки вымыть. По этому, я не любил прямые контакты – спокойнее и проще обычный слепок ауры – когда я просто смотрел на сияющий ареал и делал выводы по расцветке и интенсивности сияния. Погрешностей, конечно,было больше. Не всегда можно было поймать паразита без личного контакта. А на таких заказных мероприятиях – погрешности принято было сводить к нулю. Администратор – улыбчивая темноволосая девушка в строгом сером костюме и белой рубашке, сказала, что все уже готово и весь персонал собрался у нее в кабинете. Никто не против и все понимают необходимость подобных процедур. Это было уже хорошо. А то обычно на оперативников и магов смотрят как на чумных докторов. Мы с Женечкой переглянулись – на 'Раз, два, три' сыграли в 'камень ножницы бумага' и я как проигравший ушел с администратором первым. Начинать досмотр всегда трудно. Народ стоит, волнуется – ауры светятся алым с багровыми вкраплениями, темных паразитов в таких всплесках практически никогда не видно. Что ждать от людей, тоже не понятно – я помнил, как одна девчонка из обслуги в сауне при первом прикосновении моем к ее ауре просто со всей дури мне в глаз врезала – и я как дурак с фингалом 10 дней ходил. Я же совсем не готов был к такому повороту событий. По этому приходилось с тех пор все время быть на стороже. Сканирование, впрочем, идет без особых проволочек. Все обычно – немного страха, немного брезгливости, презрения, чуть больше напускной бравады, кое-где почти безразличие. Все обычные человеческие чувства. Я, глядя на собравшихся людей, начинаю думать, что и без Женечки вполне сам справлюсь. Это все-таки не в Санатории в десятых палатах зараженных больных сканировать. Минут через сорок – когда я уже порядком вымотался и на физическом и на эмоциональном уровне, администратор говорит – 'спасибо' и добавляет, что остались только пара охранников, которые почему – то еще не пришли. Она их поторопить и буквально через пару минут можно будет закончить с мероприятием. Я делаю маленькую передышку и прошу Евгения Савича подменить меня – уж двух охранников он точно осмотрит самостоятельно. А мне надо было хоть немного дар стабилизировать – ну, и руки помыть, конечно. Мне показали на дверь, за которым находился санузел и я, не спеша с толком, как хирург перед операцией, помыл руки розовым, пахнущим клубникой, жидким мылом. А когда я вышел в коридор и осторожно, стараясь не отвлекать Женечку, зашел снова в кабинет администрации, то понял, что я пропустил что-то слишком важное. Потому что то, что я увидел, мне совсем не понравилось. Евгений Савич стоял возле окна и тяжело дышал, его лицо было каким-то нездорово бледным. Грек, почему-то сидел, привалившись плечом к встроенному шкафу. Сидел странно – скукожившись, упершись двумя руками в серое напольное покрытие, на котором медленно расплывалось темное пятно. Девушка– администратор, закрыв руками лицо, сидела за своим столиком. А в центре комнаты стоял парень в камуфляже с шевроном 'охрана' и …держал в руках гранату. Рядом с ним в точно такой же камуфляжной форме стоял мужчина постарше с пистолетом в руках. Парень,

глянув в мою сторону, кивком указал отойти к стене. Я осторожно чтоб его не дразнить сделал два шага и, прислонившись спиной, остановился. Дар у меня светился слабенько, почти не заметно. Но я и так видел что у обоих охранников с аурами беда. Черные ауры пустые. Они все в плесени. Не куклы еще, но под ментальными приказами. А это значило что сам прилипала где-то рядом. Про прилипалу надо было догадываться раньше. Коконов без взрослой особи быть не могло. Я стоял у стены и не знал, что мне делать. Я даже не боялся. Страха вообще не было. Непонятно было что ждали охранники. Я, глядя в сторону Грека, видел, что он слишком быстро истекает кровью и ему срочно нужна помощь. Я попробовал по-тихому чуть двинуться в его сторону, но мне погрозили пистолетом и я замер на месте. Охранники больше интересовались Женечкой. Они не замечали моего дара. А на его сияние, на его всплески – а светился он от испуга, от неожиданности, от стресса так сильно, что даже, когда закрывал глаза, мне в его сторону смотреть было больно. В эту минуту в кабине зашел еще один человек и я, заметив краем глаза его ауру, вырубил свой свет до самого минимального уровня. Потому что в комнату зашел прилипала. Старый. Со съеденной аурой, с истонченным полувысушенным человеческим телом,с взрослой сформировавшейся особью, готовой к размножению– с построенным коконом. Я так близко никогда живую взрослую куклу с прилипалой не видел. И вот тут мне стало страшно по-настоящему. Что можно было сделать?Я даже достать пистолет не смог бы. Под рукой в кармане Куртки только бумажный пакет с солью. Я осторожно, как можно более медленно, засунул руку в карман и попытался надорвать пальцами обертку. Выходило плохо. прилипала начал осматривать комнату. Он подошел близко-близко к Женечке,я видел, как черный зародыш тянется к пище, но пощекотав темным щупальцем ауру мага, прилипала двинулся дальше. Девушка-администратор так и не отнимала рук о лица, но она слышала приближающиеся шаги и еще больше вжималась в кресло. В это время мне удалось надорвать пакет, теперь бы его еще незаметно извлечь из кармана. На меня почти не смотрели. Все внимание присутствующих было на прилипале. Охрана, с изуродованными аурами, обсыпанная спорами, помимо своей воле повторяла все движения за паразитом, словно отзеркаливая его. Я действительно никогда такого не видел. Да еще так близко. прилипала глянул в сторону Грека, шепнул что-то и мужчина с пистолетом, не задумываясь ни на секунду, выстрелил в раненого. Грек дернулся и упал на пол. В эту секунду я рванул пакет с солью из кармана, подбросил вверх. Соль веером рассыпалась по комнате, попала на прилипалу, тот завизжал каким-то совсем не человеческим голосом. И начался кошмар. Дар у меня, сдерживаемый из последних сил, просто взрывается.Я вижу как в замедленной съемке

– разлетающийся кокон, облако черного пуха,рассыпающееся в прах тело, опадающие на землю вещи. Мужик с пистолетом целится в меня, я рвусь к двери и, вываливаясь в коридор, слышу голоса– 'он маг!!! Нужно ловить живьем, слишком ценная пища!'Голос слышится откуда-то сбоку– как из соседнего помещения. Я сканирую пространство и рядом с собой вижу множество черных астральных паразитов. прилипала тут оказывается не один. Я не могу сосчитать их всех, паразитов слишком много – десять, пятнадцать особей точно. Откуда?! Хотя Второй говорил – что прилипалы существа коллективные… Выскочив через черный вход, бегу в парк и понимаю, что так долго я не пробегаю. На открытом пространстве они меня найдут слишком быстро. В парке уже темно. Горят редкие фонари. Дорожки слабо освещены. Куда бежать я толком не знаю, ориентируясь больше на шум, доносящийся от далекой автострады. Я приблизительно представлял себе свое местоположение, но набросать маршрут бегства вот так вот на ходу – не мог. В бронежилете – особо не побегаешь, я начал задыхаться даже быстрее чем я предполагал. Остановился на пару секунд, передохнул, судорожно наполняя воздухом легкие. Впереди меня мелькнул чей-то белесый силуэт. Я сканернул на всякий случай более четко пространство. Ужаснулся о ситуации – вокруг были темные плотные сгустки паразитов, но вот конкретно человек впереди не имел отношение к прилипалам.

– Эй,– позвал я– ПОМОГИТЕ… –чувствуя на сколько глупо поступаю.

– но человек оглянулся– я видел, как шевельнулся силуэт. Приближаться ко мне не стали, но спросили:

– помощь нужна?

– Телефон есть?

– Ты отжать хочешь или позвонить надо? – диалог со мной вели так и не сделав ни шагу в мою сторону.

– Позвонить. Набери номер и скажи – Гарде помощь нужна.

– Кому?– у меня уже более-менее заинтересовано переспросили.

Я продиктовал номер Второго. Я знал его на память. И еще раз повторил незнакомцу.

– Скажи, Гарде нужна помощь.

Я стоял, с тревогой наблюдая: во-первых, за пространством, черные точки приближались слишком быстро, а во-вторых, за неожиданным помощником.

– Тут мужик по телефону пароль спрашивает. Вы что шпионы что ли?– мне крикнули с конца дорожки.

Я криво улыбнулся. Лучше бы шпионами были.

– Скажи ему "металлист-чемпион". Через пять секунд новый вопрос

– мужик в телефоне спрашивает, где сейчас гарда?

– Гарда– это я. Фамилия такая. Можно я по телефону пообщаюсь. Честное слово– дело жизни и смерти.

Светлый силуэт в темноте делает какое-то непонятное движение – вроде приседает и распрямляется – а после я слышу – телефон на земле лежит, подходи, общайся. Закончишь, оставь и отойди в сторону, а то я орать буду и ментов позову.

Я подбегаю к телефону.

– Второй– кричу я.– Их тут с десяток. Охотятся. Они кричали, чтоб мага живым брали. Что делать, Второй?

– Ян, ты где?

Я называю свое место положение, так как я его себе представляю.

– Рядом в метрах пятистах к западу есть место бывшего старого кладбища. Тебе туда добраться надо. Я приеду. Но мне нужно время, ты должен добраться и …Гаси их всех. Ориентир– пустырь, за молодежным парком. Я появлюсь– посигналю. Дождись меня.

Я киваю на каждую реплику второго, так словно он мог бы меня видеть. Телефон оставляю на дорожке, кричу своему спасителю 'огромное спасибо' и, пытаясь сориентироваться где черных пятен, меньше ныряю в сторону. В ответ на мой шум негромкие звуки выстрелов. прилипалы совсем близко. Удовольствие бегать по темному заброшенному парку – ниже среднего. Хорошо, что я хоть про фонарик вспомнил. То, что меня могут увидеть в темноте – не волновало. Я и без фонарика светился, так что любой прилипала в радиусе километра мог заметить. В голове – полная мешанина. Я одновременно и пытаюсь сориентироваться и посмотреть на тех кто за мной охотится и подумать куда все-таки бежать дальше. Было понятно что надо как –то утихомиривать дар. Потому что и сил я терял много и охота на меня была слишком легкой. Я хорошо представлял как я выгляжу для прилипал. Белый неоновый столб огня. В полной темноте. Черных точек рядом со мной становилось все больше – я и так с трудом пробирался сквозь их скопление. Достав пистолет на бегу уже несколько раз стрелял почти наугад. Все– таки, стрелок из меня не особый. И в который раз пожалел о каске совершенно не предусмотрительно оставленный в ватерклозете. Голову бы, чем ни будь экранировать – но в темном парке, в пол 10 вечера, найти что либо подходящие было практически не возможно. Направление я выбирал почти наугад.Второй, конечно, дал ориентиры, но одно дело по телефону говорить, а другое – воплощать все это в жизнь. Неожиданно деревья расступились. Я выбежал на поляну и, зацепившись за что-то, полетел в сухую, еще прошлогоднюю, траву. Шлепнулся о землю знатно. Загремел всем, чем можно было. Пистолет отлетел в сторону. Но я его не терял, я его энергетику срисовал заранее. Он светился бледно красным в трех шагах от меня. Я приподнялся на локтях, и, подняв голову, увидел просто прямо возле лица серую покосившуюся плиту надгробья. Буквы и цифры стерлись. Плита выглядела слишком старой. Я вспомнил – что от бывшего кладбища после переноса осталось всего несколько могил – значит бегал я в правильном направлении. Осталось найти именно безопасное место. Отряхнувшись, подняв браунинг, уже осторожно, стараясь снова не споткнуться, двинулся вглубь площадки к светящимся вдалеке домам. И вот тут я ЭТО и увидел. Я и раньше замечал, как по-разному светится окружающее пространство. Как, в зависимости от того, что было построено рядом, какие заведения, учреждения, строения стояли на земле – почва светилась по-особому. Поля за городом – теплым желтоватым светом, свалки и заброшенные пустыри – серым с коричневыми вкраплениями, почва в заводских кварталах – охра с бронзовыми всплесками,дворы в многоэтажках – нейтральным кофейным цветом. Но тут земля светилась так, как я раньше никогда не видел. Казалось, что под ноги бросили трехцветную радугу. Первая полоса, угольно– черная, обрамляла по периметру участок, вторым слоем шло лиловое кольцо– с белыми металлическими всплесками, а вот основной цвет, которым и был залито оставшееся пространство, был молочно белый. И, вбежав в эту светлую зону, я почему-то понял, что прилипалы за разделительные полосы просто не зайдут, что их разрушит, распылит на составляющие бьющий из-под земли, слегка приглушенный, но очень плотный и насыщенный по интенсивности свет. Даже я чувствовал, как идущая энергия пытается взаимодействовать с моим даром. И, буквально, через пару минут в голове по-хорошему зашумело, как после бокала шампанского, тело наполнилось легкостью и живительной силой, мне стало тепло, хорошо и слишком спокойно. Я понял, что это и есть точка энергетической подпитки, о которой я и читал когда-то, и не мало слышал – но не верил в такое. Я стоял в круге света, раскинув руки, аккумулируя в себя чистую, ничем не разбавленную силу, и чувствовал себя слишком свободным, слишком уверенным в себе, слишком значимым. Я не замечал ни бега времени, ни опасности. И только звук выстрела и просвистевшая над ухом пуля вернули в реальность. Пока я пытался сообразить откуда стреляют, в бронежилет достаточно ощутимо ударила еще одна пуля и я, не удержавшись на ногах, упал на землю. Вот черт. Расслабился, понимаешь. Почувствовал себя в мнимой безопасности. Может прилипалы и не могли зайти за линию, отделявшую белый чистый круг,но у них было оружие, которое стреляло по мишени в любой сектор. А я забыл об элементарных правилах. Я лежу уткнувшись носом в траву, закрыв руками голову и это все что я могу сделать. Я даже с закрытыми глазами вижу какое количество прилипал собралось возле черты. Если бы не эта полоса, не это участок они бы меня давным давно догнали и просто разодрали бы на куски. Я для них действительно слишком ценная пища. Во мне через чур много света. На любое мое шевеления тут же раздаются звуки выстрелов и пули поднимают фонтанчики из песка просто в паре сантиметров от меня. Я даже дышать стараюсь как можно тише. Лежу в траве, посреди бывшего кладбища и у меня появляется полное ощущение того что я никогда отсюда не выберусь, что так и останусь вжавшимся в сыпучую песчаную почву. И паника внутри меня нарастает с каждой секундой. Я боюсь того что могу не выдержать этого бесконечного ожидания и сорваться… Надежда у меня только на Второго. Но глядя на такое количество прилипал по периметру обступивших небольшой клочок чистой земли я даже представить не могу как он мне сможет помочь. Я так точно не смогу уже никуда выбраться. Мне даже голову от земли не поднять без риска заполучить в нее пулю. Машина подъехала минут через 10. Я услышал звук тормозов. А после раздалось бибиканье. Второй!

– Ян– закричал он после достаточно долгой паузы.

– Я здесь– крикнул ему в ответ. И тут же раздались выстрелы… Мне показалось что пули легли совсем рядом. А может и не показалось во всяком случае песком меня точно обдало.

– Иду– услышал я голос Второго.-Держись. И началось безумие.

Звуки выстрелов. Красные вспышки с полной темноте. Крики. И шум движения. Выстрелов было много. Последовательных. Размеренных. Как в тире.

Я поднимаю голову и вижу как картинку из страшного фильма. Темный силуэт идет в мою сторону, практически не прячась, не пригибаясь. И…Я никогда таким Второго не видел. Было всякое– не спорю. Но так вот– как по плацу – с расстановкой взвешенно расстреливая тени. Он ничего не боится и не от кого не прячется. Какая-то машина для убийств, а не человек. Даже мне почему-то стало до жути страшно.

– Ты где– спрашивает он.

Я чуть приподнимаюсь. Тишина в ответ. Я встаю с земли.

– Здесь– говорю я ему.

Он подходит. Хватает в охапку– получаются медвежьи дружеские объятья. Я хриплю

– Пусти… черт… Задушишь.

Он чуть ли не волоком волочет меня за собой. Я иду, замечая краем глаза догорающие в темноте тела, светящееся багровой энергией распада.