Второй
Шрифт:
По этому сразу со стоянки поехал я к Елене Геннадиевне и свозил ее в морг. А вот в морге она и подтвердила с заметным удивлением, что тело не может принадлежать ее племяннику ибо оно принадлежит ее соседу по гаражному кооперативу– Жолтикову Роману. А вот у Жолтикова Романа оказывается в наличии имеется темно синяя мазда 93 года выпуска. И знаешь кем подрабатывает этот самый Жолтиков– таксистом он подрабатывает.
Но…Самое интересно начиналось дальше. У меня потихоньку мозги закипать начинали. Я пытался вместе все ниточки свести. Но пока мало информации было. До тех пор пока я судмедэксперту не позвонил и дактилоскопией не поинтересовался. Оказалось что отпечатки пальце из машины в которой убили Уруса –с руля, приборной панели, дверей и отпечатки пальцев, взятые в квартире Задорожного –с хирургических инструментов, со стеклянной посуды и предметов быта, совершенно идентичны, но абсолютно не совпадают с отпечатками пальцев покойника. Ну, я и рассказал экспертам почему это может быть – тем более что у меня на руках уже протокол
Что делал в квартире Задорожного сосед по гаражу? Почему в машине Должикова разъезжал ночью врач кардиолог, за что убили Уруса и куда дели Алену? Вот какие вопросы в голове крутились у меня Ян в пол третьего дня. Где мог находится сам Задорожный? Аналитики по поводу Аленкиного телефона отзвонились ближе к шести вечера. Дали координаты. Я прикинул по карте и снова получалась ерунда. Координаты показывали четко на дом Елены Геннадиевны. Сплошные нелепицы и совпадения.
И вот тут то я догадался пробить адрес Жолтикова. Представь снова мое удивление когда оказалось что адрес прописки совпадает с адресом Задорожной, только квартира была не 24, а 32. Говорить я никому ничего не стал. Взял пушку, сел в Опель и поехал самостоятельно проверить не менее нелепое предположение. Но если уж в деле начались такие вот совпадения, то надо было развивать тему на полную.
Короче. Влетел я в квартиру и попал как кур в ощип. В квартире Жолтикова три 'куклы' спорами обменивались. Представь мое удивление, когда я, тихонечко вскрыв дверь, двинулся по помещениям и попал на такую вот 'интимную' сцену. Я видел их всех Ян– представь степень созревания коконов. Стою с оружием не понимаю что делать – то ли стрелять на поражение, то ли уносить ноги . Пока втыкал, мне из за угла по плечу так заехали, что сразу в чувство привели, развернулся, сыпанул соли в прилипал, пострелял чуток, выброс один прозевал – черным пухом комната наполнилась. Соль искрить начала,как китайский огонь. Я в коридор нырнул о греха по дальше, смотрю из простенка между шкафом мужичок с бейсбольной битой нездорово так в мою сторону двигаться начал. Я на встречу – понятно стало кто мне чуть ключицу не перебил. Повозиться пришлось. Пока биту отбирал, пока объяснял, что так делать не надо. Но он все не успокаивался .А потом догадался ему на голову соли насыпать– полную горсть. Только после этого он утих и отключился. Я его связал для надежности. Походил по квартире. В дальней комнате нашел Аленку. Лежащую на столе, примотанную почему-то скотчем. Она была без сознания. А на голове Ян, у нее был черный плотный кокон из очень спрессованных спор. Как колпак. Пульс еле прощупывался. Дыхания почти не было. Я рисковать не стал, подумал о том, что пока приедет бригада, пока разберутся– быстрее будет ее самостоятельно в Клинику привезти.
Ну, так вот. Привез обоих в санаторий. Мужика –он оказался именно Задорожным Игорем Викентьевичем– сдал Оперативникам. Аленку – медикам. После рапорт сочинял, ну и на допросе поприсутствовал.
Про мотивы чуть позже расскажу – закачаешься. Сейчас пока про Алену. Кокон сняли. Но…Они у нее столько дара выпили, что почти в теле энергии не осталось. И это было бы не так страшно. Другое плохо – в разодранной полупустой ауре поселился зародыш. Не растет пока, его остановили. Но если ее сейчас энергией качать начнут, он сразу проснется… Ей бы ауру сначала залатать…А это минимум в медикаментозной коме недели три. Так что вот такие новости, Ян. Я дослушал его, помолчал переваривая информации.– Можно, я сначала к Алене, а после с тобой пообщаемся? Мне ее увидеть надо,– словно оправдываясь попросил я.
– Нужно, я за этим тебя и вытащил. Веришь, бы если б не необходимость– дал бы тебе еще отдохнуть. Сложное время у тебя сейчас, Ян. Я знаю. Эмоции и работа…они не помогают, они мешают друг другу. Ты слишком измотан.
Я не возражаю. Я это и так понимаю. Но отключаться как Второй я не умею. Может после– придет такой навык с опытом. И я тоже буду совершенно бесстрастно смотреть и на мертвые тела и слушать страшные новости о близких не моргнув даже глазом. Но не сейчас.
Я открываю дверь в указанную Вторым палату. То, что я вижу напоминает иллюстрацию к Сказке о Мертвой Царевне. Там, где 'гроб качается хрустальный' и ' в том гробу твоя невеста'. Аленка лежит в прозрачном пластиковом боксе, опутанная разноцветными проводами. Но, кажется, что она просто спит. Слишком спокойное лицо. Слишком расслабленное тело. Совершенно не так выглядят люди с паразитом в ауре– я видел, я знаю. Но она же не обычный человек она –маг. Я включаю дар. Смотрю на нее так, как смотрел когда-то давно при первом знакомстве. И замечаю огромные перемены во всем. Аура действительно разорванная. Она сияет как протуберанец у солнца, выпуская огромное количество энергии в пространство. Энергии не Аленки– а той, которой ее кормят. Чужая энергия. Горячая, сильная, но совершенно бесполезная – Аленке не достается и десятой доли. И в ауре действительно паразит. Черная замершая без движения клякса– сейчас абсолютно безопасная. Я, глядя на такую картину, понимаю почему Аленка без сознания. У нее нет своих сил для активности. Ей не с чем двигаться, она действительно в глубоком сне, как в коме. То, что я вижу не кажется мне слишком страшным. Я будто наблюдаю за очень глубоким сном. И мне кажется что достаточно одного прикосновения, одного жеста и она проснется. Но…До тех пор пока не образуется целостная оболочка, до тех пор пока не накопится хоть сколько ни будь своих жизненных сил– ничего не случится. Она так и будет спать. Я присаживаюсь рядом на кровать. Беру ее за руку. Мою руку обжигает так, как будто я дотронулся до раскаленного листа металла. Искусственная энергооболочка не дает мне даже прикоснуться. Но я не убираю руку. Я хочу почувствовать под этим внешним чужим жаром, прохладу ее тела. Я вижу, как черная клякса чуть увеличивается в размерах и тянет щупальцу в мою сторону. прилипала почувствовал мага. Почувствовал своего врага. И только глядя на это движение я заставляю себя отстраниться и отойти от кровати. Я не хочу будить паразита. Я не хочу чтобы он проснулся и ей стало больно. Второй дожидается меня за дверью.– Посмотрел?
– Посмотрел. Почему так? Ты же говорил что паразиты ее не видят. Что они для нее безопасны.
– я говорил, что они для нее безопасны потому что ее просто не замечают. Но ее им показали. Задорожный со своими экспериментами сделал то, что не могло случится при обычных обстоятельствах. Я же обещал все рассказать, Ян. Хочешь услышать вторую часть истории? А после, я попрошу тебя об одолжении.
Я не отказываюсь. Но, сказать по правде, все приключения и детективные сюжеты сейчас не имели никакого значения. Для меня в данный момент имело значение только одно– я хотел чтоб Аленка поправилась.
Мы идем в одну из свободных палат. Второй как заботливая нянька даже приносит мне плед и укутывает. Я без возражений принимаю такую заботу. Как должное.
Он присаживается на против в одно из свободных кресел.– Долго говорить буду. Постарайся все-таки понять что я пытаюсь тебе рассказать, а не просто пропускай слова через уши. Это действительно важно.
– я постараюсь– совершенно спокойно говорю ему. А рука у меня горит до сих пор. И я до сих пор чувствую прикосновение.
– Допрос Игоря Вениаминовича длился до глубокой ночи. А после того как его увели в камеру, мы еще часа два обсуждали и делали выводы. Такого случая не было никогда за всю историю Клиники.
Обычный человек мог сам по желанию подсаживать себе в ауру паразита и избавляться от него при определенных обстоятельствах. При чем делал он это совершенно не понимая что творит. Делал только потому, что видел для себя единственный способ избавится от тяжелого хронического заболевания. Он так лечился. Таким вот способом.
Начало у этой истории было слишком давним. Древности и окаменелости доставшиеся по наследству послужили толчком к тому что произошло после.
Давным давно, муж Елены Геннадиевны Задорожной пополнил коллекцию необычными экземплярами. Самым важным свойством этих окаменелостей было то, что они могли убирать плохую энергетику человека и нейтрализовывать ее. Чистить таким образом ауру. Елена Геннадиевна, сама того не осознавая, жила в постоянном стерильном, если так можно сказать пространстве, – ее собственная аура до сих пор по цветам, как у 30 летней женщины. Все всплески, все бугры, вихри и зажимы из ауры вытягивали на себя артефакты, покрываясь постепенно черными спрессованными спорами– той гадостью что им удалось достать из энергетической оболочки хозяйки. Я думаю, что тоже самое происходило бы и с мужем, он жил бы так же долго, если бы не обычный несчастный случай, оборвавший его жизнь. Он бы тоже практически не старел. Может правда эффект был на них двоих заметен намного меньше, чем на одном человеке. Артефакты – энергоемкие, но без постоянной перезарядки просто теряют свои свойства. А для перезарядки нужна была не горящая человеческая аура, а пустая оболочка– сосуд в который можно было перенаправить спрессованную отрицательную энергию виде спор. Но в доме Задорожной,понятное дело, не было доступа к мертвым телам.
И только после того как племяннику по наследству досталась основная часть коллекции, а вместе с ней и заполненные практически до отказа артефакты, началась самая жуткая часть истории.
Представь Ян, человек который совершенно не маг, человек который ничего не знал о прилипалах и спорах, человек получивший в наследство просто старые черепушки и осколки неожиданно понял что все эти древности ему приносят ощутимое облегчение и пользу.
И понял это он просто путем слишком многочисленных опытов. Страшных опытов. Он когда рассказывал о том как первый раз вез тело из морга домой трясся весь. Пятнадцать лет назад.