Вход для посторонних
Шрифт:
— Чистая правда и ничего кроме правды, — вздохнула Алька, шнуруя свои великолепные ботинки, — может разбудить соседку?
— Зачем? — излишне резко спросила Мелина.
— Плащ попрошу — у неё есть, наверно.
— Обойдёмся, — не терпя возражений, отмахнулась ведьма и развернула Алькину голову к окну у которого на стуле был аккуратно развешен Алькин, храмом даренный, наряд.
— Как! Как тебе это удалось? Когда успела? — Потрясённая, она любовалась свежей белизной своего наряда, ставшего важным атрибутом её легенды.
— Я же говорила, что меня кормить надо, — стараясь нейтральным
— Ну ты даёшь! Герой! Талантище! Я эти кнедлики твои могу хоть два раза в день кушать…
— Кнулики, — поправила Мелина, — два раза в день не надо. Двух раз в неделю будет достаточно.
— Как скажешь, дорогая. Как скажешь, — Алька была готова расцеловать свою нахлебницу, — ведь можешь, когда хочешь…
— Когда хочу — могу, а из под палки из меня только колючки лезут.
— Ну извини. Не сдержалась. Из меня, в стрессе, тоже не розы прут…
— Ладно. Забыли. Собирайся. Полиция ждать не любит.
— Тем более, когда ждать заставляет мальчишка без роду и племени.
Её ждало трое.
Двое — обременённые властью и лишним весом. Третий — мелкая, во всех смыслах, личность, судя по всему, секретарь.
— Долго спите, молодой человек, — недовольно заметил самый крупный, наверно, главный.
— Чистая совесть — спать не мешает, — Алька надеялась, что весёлой искренностью сумеет расположить к себе угрюмых полицейских.
Цели своей она, явно не добилась.
Тяжёлый взгляд, оторвавшись от бумаг, мазнул по ней равнодушно и вернулся к прерванному занятию.
— Вы, надо понимать, уже в курсе вчерашних событий?
— А как же. Ещё вчера узнал.
— От кого узнали?
— От соседки узнал.
— Когда узнали?
— Вечером. Когда она после ужина вернулась.
— А вы на ужин не спускались?
— Нет, не спускался.
— И где были?
— В комнате был. Спал, — Алька почувствовала, что шквал коротких и бессмысленных, с её точки зрения, вопросов начинает раздражать.
— Не голодны значит были…
— Почему же не был. Был.
— Что же натощак спать легли?
— Для экономии денежных средств попостится решил.
— Трудности значит испытываете…
— Разве это трудности, — Альку начало заносить, — вот когда…
«Александра!» — осадил её напряжённый голос.
Полицейский, воспользовавшись заминкой, продолжил, не ожидая подробных разъяснений.
— По нашим сведеньям, вы последний, кто видел господина Фока живым.
— Кого? — не поняла Алька.
— Господина Фока — вашего соседа по дилижансу.
— Так этого толстяка звали Фок? Простите, я не понял. Он своего имени не называл, да и моим не интересовался.
— О чём вы с ним говорили?
— Я?.. С ним?.. Я с ним и двумя словами не обмолвился. Мне вообще его компания была неприятна. Знаете как от него воняло…
— И, тем не менее, свидетели утверждают, что вы о чём-то говорили незадолго до аварии.
— До аварии я с ним точно не разговаривал, а после аварии попросил отодвинутся.
— А позже, когда все пассажиры уже покинули место аварии, о чём вы с ним говорили?
— Разговором это назвать было бы сложно. Просто парой фраз обменялись.
— Отвечайте
на вопрос! — потребовал второй, до сих пор молчащий полицейский.— Этот жирный боров предложил нам денег чтобы мы его до города дотащили.
— Кто эти „мы“?
— Я и моя спутница, которой я помогал с багажом.
— Понятно. И вы ему отказали?
— А как бы вы поступили на моём месте? Этого борова две лошади бы с места не сдвинули, а мы с Сианой и один сундук с трудом тащили.
— А какой багаж был у господина Фока?
— Точно не скажу — вроде два сундука. Один, здоровый такой, точно был. Он на нём сидел. Но когда мы его на дороге нагнали, багажа у него с собой не было. Это я точно помню.
— Следовательно вы предположили, что сундуки свои господин Фок у дилижанса оставил?
— Ну наверно… Я, честно говоря, об этом не думал. Не до того мне было.
— А когда подумали?
— Вот прямо сейчас и подумал, когда вы спросили.
— Всё, довольно юлить, — хлопнул по столу молчаливый полицейский, — когда вы вернулись к месту аварии?
— Я никуда не возвращался. Зачем? Мне одного раза хватило, — Алька была совершенно сбита с толку. Совсем других вопросов она ожидала.
— Врёт. По глазам вижу — врёт, — эмоциональный полицейский ещё раз по столу хлопнул, и секретарю велел — лишнего не пиши. Господин мэр не любит вольных высказываний в протоколе. Всё должно быть коротко, чётко и по делу. Ему ещё их превосходительству докладывать.
Секретарь послушно замер, а Алька поняла, что неприятности её ожидают серьёзные.
— Послушай пацан, ты нас за дураков не держи. Думаешь ловко следы замёл? Нет дорогой. Следов хватает. Они, следы эти, тебя до каторги и доведут. Не сомневайся даже. Лучше сам сознайся, и судья к тебе добрее будет, — сказано всё было тоном увещевательным. Только на Альку тон этот не подействовал. Сознаваться ни в чём она не желала.
— Вы что, совсем с ума сошли? Дело шьёте? Подозревать больше некого?
— Запиши в протоколе — грубые оскорбления, — дал указание полицейский.
— Вы ещё не слышали грубых оскорблений, — Альку понесло и останавливаться она не собиралась, — но вы их обязательно услышите. И от мэра вашего, и от самого их превосходительства. Вы кого в убийстве подозреваете? Вы меня в убийстве подозреваете? Какими такими уликами вы мне под нос тычете, если боров этот жирный был в два раза меня выше и в четыре раза тяжелей. Я бы до его шеи и не допрыгнул бы. Следы у них… Глаза разуйте!
— Никто вас в убийстве и не обвиняет, — прервал Алькин пылкий монолог невозмутимый полицейский.
— Правда? Но вы же сами от меня признания требовали, следами пугали, — дезориентированная Алька готова была разреветься.
— До убийцы ты действительно ещё не дорос, а вот до воришки вполне.
— Так это вы меня в воровстве обвиняете, — Алька неожиданно успокоилась, — смешно.
— Ничего смешного не вижу. Свидетели есть которые видели тебя волокущим сундуки с места аварии.
— Так ведь я и не отрицаю — волок. От места аварии и волок. Эй! Погодите, — до Альки неожиданно дошла суть обвиненья, — я один сундук волок и не сам, а с Сианой. Я имею ввиду госпожу Сиану, фамилии не помню. Мы с ней вдвоём её сундук и волокли.