Вход для посторонних
Шрифт:
— Представляю себе какой „шорох“ ты в той коммуналке устроила, — Алька пристроилась в таком же кресле напротив.
— Это был даже не шорох, это был настоящий грохот, — Мелина улыбнулась своим воспоминаниям.
— Расскажешь? — журналистка Прошина уже видела газетную статью под заголовком „Интервью с привидением“.
— Расскажу как-нибудь, когда время будет.
— А что не сейчас?
— А сейчас времени у нас нет. Нам договариваться надо.
— Мне не нравится слово „договариваться“. Звучит так, словно мы сделку должны заключить.
— Я ничего плохого
— Говоришь со знанием дела. Откуда познания? Неужели тётушка допустила образованию проникнуть в твоё воспитание.
— Таким вещам меня ещё мама учила. В нашей семье не принято к учителям обращаться в вопросах управления и экономики.
— Какими ещё секретами успела с тобой мама поделится? — вопрос свой Алька наобум задала. Очень её смешила идея причисления экономики к разряду тайных наук.
Но Мелина неожиданно серьёзно ответила: «Я знаю тайну нашей семьи.»
Алька была девочкой современной и к тайнам относилась критически.
Это бабушка, с болезненным любопытством и с детским доверием, перечитывала жёлтую прессу, а потом, округлив глаза, пересказывала скандальные новости.
Мелина глаз не округляла и на шёпот не переходила. Просто замолчала, словно сожалея о своей откровенности. Алька знала, что от неё ждут вопросов, но, от вредности, молчала. Захочет, сама расскажет. А ей, Альке, чужие тайны без надобности.
— Поклянись, что нашу тайну унесёшь с собой в могилу, — нарушила затянувшееся молчание Мелина.
— Детский сад, — вздохнула Алька, — ну хорошо. Клянусь.
— Ты не так клянись. Ты серьёзно клянись.
— Серьёзнее не умею. Мне вообще твои тайны без разницы. Не хочешь, не говори…
— Не хочу, но расскажу, потому что без моего рассказа ты так и будешь только мешать и под ногами путаться.
— Союзника из меня сделать хочешь? — Алька откинулась на спинку кресла и окинула свою собеседницу пристальным взглядом.
Перед ней сидела девушка — цветочек.
Нежная и трогательно-хрупкая. Такие не созданы для жизненных трудностей. Таких холят и лелеют, делают дорогие подарки и возят на модные курорты.
Таких Алька не любила.
Не верила Алька таким.
Пухлые алые губки не знавшие искренней улыбки, тонкая гладкая кожа светящаяся холодом и высокомерием и наивно-голубые глаза в пушистых ресницах — красивые и невыразительные.
Испытания, выпавшие на долю этого декоративного ангелочка, должны были сломить волю и ожесточить душу, а Мелина ничего, держится.
Бороться вот собирается.
— Хорошо. Клянусь своим здоровьем и надеждами на успех, — Альку удивила собственная серьёзность и ей пришлось добавить с улыбкой, — век воли не видать.
— Клятва принята, — без всяких улыбок сообщила Мелина и, не затягивая, перешла повествованию.
Моя прабабка была внучкой одного из самых уважаемых, в те времена, учёных. Его имя до сих пор не забыто, но к нему наша история отношения не имеет. Разве только то, что прабабка, благодаря этому родству, оказалась приглашённой на бракосочетание
тогдашнего короля.Короли наши, традиционно, заключают династические браки.
В тот раз невеста была залогом добрых взаимоотношений с могучей морской державой.
Наши верфи уже начали выполнять их заказы, а их корабли, нагруженные ценимыми нами специями, швартовались в порту. Свадьба была пышным скреплением выгодной сделки.
На этой свадьбе король влюбился и, к сожалению, не в свою молодую жену.
Бывало, что короли заводили себе фавориток, но предпочесть другую в день свадьбы…
Прабабка моя стала фрейлиной молодой королевы, вопреки желаниям обеих.
Король не скрывал своего интереса, королева злилась, а придворные развлекались, заключая пари. Обстановка накалялась и закончилось всё тем, что моя родственница сбежала.
Сбежала она с молодым, ни чем не примечательным созидателем. (Созидателями у нас называют магов специализирующихся в работе над структурами природных материалов).
Король был в гневе. И свой гнев он обратил на семьи влюблённых.
Началась травля.
Методы были жестоки и примитивны.
Родственников и друзей обвиняли в заговоре против короны, арестовывали, конфисковывали имущество, высылали из обжитых мест.
Одним словом творили произвол и злоупотребляли властью.
Неудивительно, что недовольные объединились и начали организованное сопротивление.
Король осадил замок Талезор, где к тому времени собрались оппозиционеры.
Конечно же королевские войска намного превосходили бунтовщиков и количеством и мощью. Казалось поражение неизбежно.
И тогда, в осаждённом замке был создан артефакт который изменил историю всей страны.
На рассвете, когда король приказал готовится к атаке, оказалось, что атаковать нечем. Все артефакты, поддерживающие армию рассыпались пылью. Армия была безоружна. Началась паника. Пришлось вмешаться мудрецам.
Мир был достигнут. Телезор оставили в покое. Власть короля была ограниченна.
Те времена называют смутными.
О причине смуты уже никто и не помнит, но безумцы продолжают искать легендарный артефакт.
Официальная история отрицает его существование. Неофициальная считает, что артефакт, выполнив свою функцию, самоуничтожился. И только моя семья знает правду.
Не было никакого артефакта.
Моя прабабка и её избранник, нарушая все магические законы и догмы, создали и направили магическое излучение, спасшее тысячи жизней, самостоятельно.
Их тела осыпались пеплом, но жертва не была напрасной.
Король и его мудрецы, опасаясь таинственного артефакта, приняли все условия выставленные оппозицией.
Жизнь наладилась, а воспоминания о несостоявшейся битве окутало туманом время. И только в нашей семье помнят и чтят память своих героев.
Мои предки сохранили тайну, понимая, что истина опасна, прежде всего, нашему роду. Мы никогда не забывали о репрессиях и гонениях, а короли не забывали о позоре поражения.
Немногочисленная родня богата и уважаема в обществе, но от основной ветви осталась я одна.