Вход для посторонних
Шрифт:
— Могу наверно, но не знаю как, — с сожалением призналась ведьма.
— А ты в свой талмуд загляни, может найдёшь подходящее заклинание. Всё равно больше делать нечего.
— Я быстро, — заверила Мелина, — в случае чего, зови.
— Интересно, что тут может случится, с чем я сама не справлюсь, — пробурчала про себя Алька, но ей уже никто не ответил.
Разгрузка продолжалась. Пассажиры суетились, а Алька наблюдала, прислушиваясь.
Народу было немного, по Алькиным понятиям. Но суеты и шуму от них было более чем достаточно.
Старик,
Семейная пара то к вещам кидалась, то к детям, норовящим покинуть указанное им место. Мальчишки — погодки, воспринимали всё, как весёлое приключение и к родительским наказам не особо прислушивались. Родители наивно думали, что не слышат их детки и орали так, что лошади нервно ушами пряли. Друг другу они тоже орали, видимо в хлопотах забывали голоса модулировать.
Толстяк, Алькин сосед, сидел на большом сундуке, сундук поменьше под ноги подсунув, а к груди прижимал грязный мешок с болтающимися завязками. Вид у него был совсем помятый и несчастный.
„Сложно с таким весом в передряги попадать,“ — пожалела толстяка Алька.
Кучеру тоже досталось. Кровь с лица ему утёрли, голову обвязали, но бледность осталась. Ясно было, что самостоятельно ему и двух шагов не пройти.
Второй кучер, помоложе который, лошадьми занимался, с пассажирами пререкаясь.
— Ну и что, что лошадь. Рук же ж у неё нету. А у меня упряжи нужной нету. Не в зубы же им сундуки ваши сувать. На одну детей посажу, на другую напарника своего раненого. Могу ещё и стариков посадить, но без седла им несподручно будет. И не надо мне тут голову дурить. Мне за лошадей ответ держать перед начальством и сундуками вашими я их обвешивать не позволю.
— Да как же это, — пропищало бледное создание женского пола, — не могу я всё бросить…
— Так и не бросайте. Ждите. Помощь приедет.
— Когда? — воскликнуло сразу несколько человек.
— Если магопочтой сообщение получится отправить, то или завтра к вечеру, или послезавтра к утру здесь будут.
— А если не получится?
— Тогда дня три ждать придётся.
— Кто ж три дня, при такой погоде, да без провианта продержится, — потребовал ответа молодухин муж.
— А это вы уж промеж себя решайте. Мне за лошадей ответ держать.
— Выходит, что лошади вам людей важнее?! — в праведном гневе девушка даже росточком выше стала.
— А для вас ничего дороже вашего барахла нет, — не смутился кучер, — хотите, на себе тащите, хотите, здесь сторожите. А у меня своих забот хватает.
Кучер, демонстративно развернулся и сбруей занялся.
Пассажиры всё не расходились. То ли надеялись, что конюх передумает, или ждали удобного случая чтобы денег предложить.
Алька не удержалась:
— А ведь прав
парень. Можно волокушу смастерить.— Не понял. Что, говоришь, смастерить можно, — заинтересовался чужой муж.
— Ну как носилки. Палки подлиннее соединить, между ними палки помельче, а сверху вещи поставить. И волоки хоть до столицы.
— Я свой далеко не дотащу, — вздохнула худосочная.
— А вы все вместе.
— Не по справедливости получится. У одних багажа мало, у других много, а тянуть всем одинаково…
— Не хотите тянуть — можно вдоль дороги запрятать, чтобы незаметно было, — Алька уже жалела, что вмешалась. Ясно было, что договорится тут не с кем. Не было в её попутчиках духа коллективизма. Здравого смысла тоже.
Альке только почему-то было искренне жаль одинокую серенькую мышку, льющую слёзы над сундуком с коваными углами. Было в ней что-то трогательное, нуждающееся в защите.
Единственное, что Альке в жизни пришлось защищать — был диплом. А тут вдруг в ней какое-то геройство шевельнулось. Этому могло быть два объяснения: возможно вместе с мужской одеждой Алька натянула на себя и стиль поведения, так сказать, вошла в образ. Или это чужие эмоции на подвиги тянут. Анализировать свой порыв Алька не стала — времени не было. Просто подошла. Руку на плечо положила. «Я помогу» — сказала.
Девица отскочила от неё с такой паникой, что Алька даже оглянулась — вдруг у неё за спиной лесной хищник прячется.
— Ты чего? — спросила удивлённая Алька.
— Вы что-то хотели? — девица Альку явно опасалась.
— Я помощь предлагаю. А ты что подумала?
Что подумала худосочная, Алька поняла и без слов. Поняла и развеселилась. В зеркале она себя не видела, но предполагала, что смотрится тощим подростком с тонкой шеей и узкими плечиками. Немного неказистым и болезным, но совсем безвредным.
— У меня только один мешок заплечный. Я тебе с сундуком помогу, — Алька доброжелательно улыбалась, но девица продолжала подозрительно хмурится.
— У меня при себе денег нет, — сообщила, словно прощение попросила.
— Какое совпадение, у меня тоже, — развеселилась Алька.
«Она сейчас „караул грабят“ заорёт,» — влезла незваной Мелина.
«Дура что ли?..»
«Просто ты ведёшь себя, как уличная шпана.»
«Кто! Я шпана! Да я ей помощь предложила. Прям как тимуровец.»
«Ты к ней на „ты“ обратилась…»
«Так ведь девчонка совсем. Не доросла ещё. Не та весовая категория.»
«И тем не менее. Непозволительная фамильярность. А ведь ты даже имени её не знаешь.»
«Нашла время этикет соблюдать,» — продолжала упорствовать Алька, хотя в глубине души понимала, что Мелина права.
— Меня Аль зовут, — руку протянуть собиралась, но Мелина не позволила, — Я просто помочь хочу, без денег.
— Я Сиана, — после недолгого раздумья представилась девица, — Сиана Палм. Это очень благородно с вашей стороны, но мне право неловко…