Утро
Шрифт:
– За то, что идет против царя. Есть такая поговорка: "Как придет час смерти, так козел и трется рогами о палку пастуха". Видно, недалек и последний час Мешадибека, когда ему придется обращаться за помощью к дяде. Но мало ему губить себя, он и вас тянет за собой...
Понося племянника, Рахимбек думал не только о том, чтобы развенчать его в глазах рабочих. Он не сомневался, что рано или поздно, а Мешадибек свернет себе шею, попадется в руки полиции, и тогда ему не избежать кары. Рахимбеку хотелось запугать рабочих. Поэтому он и старался нарисовать перед их глазами картины одна мрачнее другой.
– Что ж? Прибавку я вам дам, - продолжал он.
– Я говорил, и говорю, и опять
Как ни сладко пел хитрый Рахимбек, слова его не возымели действия. Азизбеков предупредил Байрама: "Хозяин будет угрожать, пугать всякими небылицами. Не поддавайтесь обману, не бойтесь ничего. На других предприятиях Баку у вас имеются сотни друзей. И если вы не справитесь с хозяином собственными силами, ваши товарищи поспешат вам на помощь. Знайте, что сила в единении, и эта сила победит всюду и везде".
– Каков же ваш окончательный ответ, бек?
– спросил, потеряв терпение, Байрам и показал пальцем на листок с требованиями.
– Да или нет?
– Так, как вы требуете, - нет. Но так, как я говорю, - да!
Рабочие снова переглянулись. Они ждали, что скажет Байрам. А тот долго молчал. Потом тихо проговорил:
– Пошли, ребята. Пусть "хозяин подумает...
– И, взмахнув рукой, он направился к д'верям.
Все вышли вслед за ним.
Глава седьмая
Рахимбек уступил настояниям сына и взял на службу Тураба. Зато, помимо бухгалтерских книг и денежных расчетов, Рахимбек взвалил на молодого человека еще одно очень щекотливое дело, не имевшее никакого отношения к его прямым обязанностям. По особому условию, Тураб должен был следить за Рашидом и постараться разузнать, почему тот отказывается от женитьбы.
– Все, что заметишь за ним, доложишь мне, - сказал Рахимбек.
Тураб попробовал было заикнуться о том, что сын хозяина был так добр к нему, Турабу:
– Мне не хотелось бы выслеживать его... Моя честь...
Но Рахимбек уничтожающе посмотрел на него и выразительно произнес древнюю азербайджанскую пословицу:
– "Лучше быть сытой собакой, чем голодным беком".
Бедный Тураб сдался.
Теперь, не разгибаясь, он сидел целые дни в конторе, выписывал приходные и расходные ордера, составлял ведомости на выплату жалованья, раскладывал по папкам копии входящих и исходящих бумаг, а вечерами слонялся по улицам и украдкой наблюдал за каждым шагом Рашида. Совесть мучила его. Обязанность шпионить за Рашидом казалась отвратительной. "Я был честным человеком, а Рахимбек превратил меня в своего тайного агента!" - думал он, все больше презирая себя и проклиная тот день, когда ступил ногой в дом Рахимбека. Но нужда заставляла его покоряться. Как мог он еще раз сказать хозяину, что не будет заниматься слежкой? В один миг его выгнали бы из конторы.
Говоря по совести, Тураб почти ничего не передавал хозяину. Поступки Рашида не казались ему предосудительными, а вникать в тайный смысл конфликта, с некоторых пор возникшего между отцом и сыном, ему было незачем. Дружбы с Рашидом он также не искал. Они перекинулись всего лишь одной-двумя фразами с хозяйским сыном, и то Тураб ни о чем не спрашивал; а только отвечал на вопросы. Но
Рахимбек наседал на своего служащего, требовал ответа на мучивший его и все еще неясный для него вопрос.– Следи за каждым его шагом, за каждым движением, слышишь?
И бедняга Тураб часами стоял у дверей ресторана, пока Рашид кутил там с приятелями.
Домой он возвращался поздно. Отец спрашивал:
– Где ты пропадал так долго?
Тураб отмалчивался. Он знал, что если его отец, всю-жизнь зарабатывавший на хлеб честным трудом, узнает, почему он так долго задерживается в городе, то немедленно прикажет ему оставить службу в конторе Рахимбека. На это Тураб не мог пойти. Он должен был все стерпеть, лишь бы как-нибудь дотянуть до конца испытательного срока.
К этому вынуждали семейные обстоятельства. Он обязан был теперь содержать всю семью: одряхлевшему отцу давно было пора уйти на покой. Но, с другой стороны, его мучили угрызения совести. "Что, если Рашид узнает? Он имеет все права назвать меня подлым негодяем и неблагодарной змеей".
А Рахимбек словно догадывался об этих мыслях Тураба и все сильнее и все настойчивее нажимал на него:
– Ты не думай, что тебя принял на службу Рашид. Не будь на то моей воли, никто на свете не мог бы настоять на твоем назначении. И если я узнаю, что ты скрыл от меня хоть что-нибудь, ты в ту же минуту вылетишь вон. Понял? Кроме того, не забудь, что за ним следишь не ты один, а еще кое-кто! Кое-кто и за тобой следит...
Тураб, как тень, ходил за Рашидом, поджидая его у ворот, и каждый день рассказывал Рахимбеку почти одно и то же. Рашид посещал только Мешадибека и иногда прогуливался у армянской церкви. Как будто ждал кого-то. Турабу самому стало интересно: кого из приятелей он мог здесь поджидать? Не проще ли Рашиду пойти к приятелю домой, чем слоняться часами по улице? Тураб иногда забывал, что шпионит за Рашидом по приказу Рахимбека, и делал это уже с интересом и любопытством. Как назло, все эти дни никто к Рашиду не подходил. Рашид хмурился, часто вытаскивал из кармана золотые часы, всматривался в циферблат и, положив часы обратно в карман, то приближался к церкви, то медленно прохаживался по противоположному тротуару и, потеряв наконец терпение, заходил в скверик, где толпились горожане, вышедшие подышать свежим воздухом.
И вот однажды Тураб стал свидетелем неожиданного события.
Из армянской церкви вышла высокая, статная девушка в простеньком платье. Она прошла торопливо, опустив глаза. Вслед за ней двинулся и Рашид. В темном переулке он нагнал девушку. Они поздоровались, как добрые друзья, и о чем-то тихо поговорили.
Потом в конце переулка нежно распрощались. Девушка пошла в одну сторону, Рашид - в другую.
Тураб немедленно последовал за девушкой и приметил дом, в который она вошла. Но пойти и сразу сообщить обо всем Рахимбеку Тураб не решился. Он догадывался, что тайна, которую так долго пытались разгадать родители Рашида, связана именно с этой девушкой.
Тураб хотел бы повидаться с Рашидом и посоветовать ему быть осторожнее. Но и на это не хватало смелости. "Кто я такой, чтобы давать ему советы? И зачем ему знать, что я видел его с армянкой? Нет, буду хранить эту тайну. Посмотрим, что будет дальше", - решил он.
Тураб не пошел к Рахимбеку, а направился прямо домой. На этот раз отец даже не стал спрашивать, почему он так поздно вернулся. Отец уже знал, что последует обычный ответ: "Задержался в конторе".
Весь остаток вечера Тураб был задумчив. Противоречивые мысли не давали ему покоя. "А вдруг люди бека сообщат ему об этой встрече? Как он тогда поступит со мной? Неужели прогонит?" - думал он, терзаясь своими сомнениями.