Утро
Шрифт:
– Рашид, сыночек мой, день и ночь твоя мать проливает слезы. Пожалей хоть ее. Что ни час - новое горе. А эти приятели только развращают тебя. Ты куролесишь с ними по ресторанам, пропадаешь до зари в казино, пьешь вино, а счета присылают мне. Этак недолго прокутить и последнее, что у нас есть.
Во время разговора с отцом Рашид старался казаться внешне спокойным. Но это спокойствие давалось ему не легко. Он хорошо знал отца и отлично понимал все намеки, вопросы и замечания отца о Мешадибеке и его посредничестве между ним и Сусанной.
В это время с улицы донеслось:
– Рашид, выходи. Ну сколько
Этого Рахимбек не мог стерпеть. Он зашипел от ярости и шагнул к окну. Однако сын загородил ему дорогу и не дал старику разразиться бранью.
– Отец, если ты скажешь моим друзьям хоть одно обидное слово, тогда пеняй на себя!
Рахимбек всплеснул руками.
– Умоляю тебя, сынок, пожалей меня! Пожалей своею старого отца. Оставь ты, ради аллаха, компанию этих бездельников!
Пропасть, разделявшая отца и сына, была слишком глубокой. Трудно было предположить, что когда-либо воцарится мир в этой семье.
– Рашид, мы уходим! Будем там же, где вчера. Приходи, ждем!
– донесся тот же голос с улицы.
– Так...
– сквозь зубы наконец прошипел старик.- А что это за армянка? Что это за неверная мерзкая тварь, которая околдовала тебя?
– Отец!
– Рашид так заорал, что вбежала мать, подслушивавшая разговор из соседней комнаты.
– Опомнись, сынок!
– закричала она дрожащим голосом.
– Опомнись, прошу тебя. Не срами нас на весь город! Открыты окна...
– Он не смеет называть тварью порядочную девушку, проговорил сын, показывая на отца.
– Не смеет! Но отец перебил его:
– Не ты ли будешь меня учить, как говорить со своим сыном? После подобной дерзости мне остается только сбрить усы и надеть на голову женский платок.
– Рахимбек дернул себя за отвисшие концы усов.
– Кто я тебе, отец или дворняжка, которая тявкает у твоих ног?
Казалось, что Рахимбек вот-вот зарыдает от обиды.
А Рашид снова закричал:
– Что тебе, в конце концов, от меня надо? Мало ли ты измывался когда-то над Мешади и вдовой своего родного брата? Мало ли ты мучил своих конторщиков и рабочих? Теперь ты на меня взъелся? Нет, этого я не потерплю! Никогда не потерплю. Я буду подлейшим человеком в мире, если еще когда-нибудь ступлю ногой сюда, в этот дом!
– Рашид выпалил это одним духом и, хлопнув дверью, выбежал из комнаты.
Глава девятая
Зажав между колен натянутый на колодку мужской ботинок, дядя Айказ вытачивал рант. В душной сапожной мастерской, кроме него, никого не было. С обросшего жесткой щетиной лица старика струился обильный пот.
Задняя дверь мастерской вела в квартиру, где жила семья сапожника. "Доченька, принеси стакан холодной воды!" - не отрываясь от работы и даже не оборачиваясь к двери, бывало скажет негромко Айказ и через минуту утолит жажду.
Айказ вставал рано. Дворник только начинал подметать и поливать улицу, а сапожник уже отпирал свою мастерскую и садился за работу, опустив предварительно над окнами брезентовый тент, которым защищался от знойных лучей солнца.
Несмотря на жару, Айказ работал усердно. С юных лет у него выработалась привычка - точно в срок выполнять принятые заказы. Чтобы не терять драгоценного времени, он частенько завтракал и обедал у себя же в мастерской.
Не ожидая никого так рано, Айказ старательно тер тряпкой
подошву ботинка и прислушивался к мерному постукиванию швейной машины, за которой работала в квартире его дочь.Вдруг за брезентовым тентом промелькнула длинная тень. Айказ поднял голову и замер от удивления. Нет, он не ошибся. К нему шел сам Рахимбек. Что бы это могло означать?
Обычно, когда надо было заказывать обувь, Рахимбек вызывал сапожника к себе. Но сегодня почему-то пришел к нему сам. Это не только поразило, но и несколько испугало Айказа.
Положив ботинок и наспех вытерев заскорузлой рукой струившийся со лба пот, Айказ с удивительной в его годы проворностью вскочил на ноги.
– Пожалуйте, бек!
– засуетился он.
– Заходите. Очень рад. За что мне такая честь? К чему вам было
утруждать себя? Послали бы вашего мальчика, и я сию же минутку прибежал бы снять мерку с вашей ножки.
Рахимбек махнул рукой и хмуро улыбнулся.
– Не беспокойся, Айказ. Не затем я пришел, чтобы заказывать обувь. Надо сказать тебе несколько слов, - Рахимбек оглянулся по сторонам и, пригнув голову под тентом, шагнул в мастерскую.
– Здесь нам удобно будет поговорить? Или...
– Где угодно, бек.
– Лучше бы с глазу на глаз...
– Пожалуйста!
Рахимбек пропустил Айказа вперед. Сгибаясь перед богачом, сапожник указал на узенькую дверь, ведущую в квартиру.
Войдя в комнату, Рахимбек сразу же заметил тонкую, стройную девушку, которая, сидя за швейной машиной перед настежь распахнутыми окнами маленькой застекленной галереи, делала заготовки.
Услышав шаги, девушка быстро встала и, взглянув на гостя, опустила глаза.
Рахимбек смерил ее с ног до головы пристальным взглядом. "Не иначе, как это она, свиное отродье, вскружила голову моему Рашиду", - подумал он. И оценил: "Сказать по совести, недурна... "
Сусанна хорошо знала Рахимбека, но за последние несколько лет ни разу не видела его. Поймав на себе пытливый взгляд нежданного гостя, девушка уловила в его глазах выражение холодной неприязни и поняла, что он пришел не с добрыми намерениями.
Айказ снял на ходу кожаный фартук и, отбросив его в сторону, провел Рахимбека в маленькую, со сверкающим крашеным полом, столовую.
– Здесь никто нам не помешает. Присядьте, пожалуйста, бек, - сказал он и плотно прикрыл дверь.
Рахимбек молчал. Красивая девушка все еще стояла у него перед глазами, он даже причмокнул губами и в ту же минуту вытащил из кармана четки. Держа их обеими руками, покоившимися на животе, он начал сосредоточенно перебирать янтарные зерна. Айказ суетился по комнате, переставляя в замешательстве стулья и хватаясь за все, что попадалось ему под руку.
– Садись, Айказ. Не вертись, пожалуйста, как собака, ловящая собственный хвост, - нетерпеливо произнес Рахимбек.
Чуть отодвинув стул от обеденного стола, Айказ сел напротив богача и, скрестив на груди руки, уставился на него. Лицо гостя, не предвещало ничего хорошего. Мастер все больше тревожился.
– К добру ли ваш приход, бек?
– наконец спросил он, слегка коверкая азербайджанские слова.
– Вчера, только вчера был у меня ваш сынок Рашид. Заказывал ботинки. Не желал бы я его сглазить. Он стал совсем взрослым. Просто жених. Настоящий жених...