Тьма
Шрифт:
– Ладно. Отдыхайте. Вон, у Алёны уже глаза слипаются. И подумайте. Не в игрушки играем.
Когда старпом ушёл, Максим пальцем поманил к себе девушку и прошептал:
– А я ведь соврал. Знаю, кто "издвавал шумы".
– Кто?
– округлила от удивления глаза Алёна.
– Ты! Когда про любовь дельфинам пела. Гордись. От моих песен медведи ревут, а от твоих субмарины пробкой из- под воды выскакивают!
– Ну и глупо!
– отвернулась к стене девушка.
– Да нет, просто смешно, - начал давиться смехом Максим, представив теперь эту картинку. Девушка плывёт на яхте и поёт о любви.
А глубоко внизу экипаж подлодки бьётся в судорогах, зажимая
Отомщённый, он уснул. Но даже во сне что-то не давало покоя. Что-то он в том разговоре упустил. Важное и неожиданное.
Завтрак им принесли туда же, в изолятор. Видимо, надежды Максима об экскурсии по подводному ракетоносцу были абсолютно беспочвенны. Правда, после вчерашней невольной критики, завтрак оказался вполне на высоте, - и яйца всмятку, и восхитительные оладьи, и хлеб с маслом, и ароматный чай.
– Ну, ваш кок на высоте! Передайте ему спасибо, - заявил Максим старшему помощнику, вытирая губы салфеткой (да-да, ещё и салфетки!).
– Передам обязательно. А пока, милости прошу ко мне для беседы.
– А нам говорили о каком-то особисте.
– Ну, не расстраивайтесь, будет вам и особист.
Каюта старпома была, конечно, поменьше. Но тоже ничего.
– Давайте знакомиться. Владимир Владимирович Владимиров. Старший помощник капитана этого корабля.
– Старпом стратегического ракетоносца - и всего лишь кэп 3 ранга?
– удивился Максим.
– Ну, наша лодка - не «стратег». Она скорее, охотник. Но при необходимости может…
– Ясно. Истребитель - бомбардировщик, по-нашему.
– По- вашему?
– Мой отец… Ну, мы жили возле аэродрома, - спохватился Максим.
– Ну что же. Тем интереснее выслушать вашу историю.
– Но мы вчера всё рассказали вашему капитану!
– почти искренне вскричал Максим.
– Артист!
– не смог скрыть улыбки старпом.
– Только вот, что ребята. Шутки в сторону. Где-то здесь гибнут наши ребята. И нам необходимо знать всё, что с вами случилось. Может, это шанс их найти и спасти.
– Ну, я так и думал!
– вмиг утратил веселье Максим. Значит, не случайно их сюда занесло. Да ещё вдвоём. Рояли, рояли, рояли.
– Другая лодка?
– Я не вправе вам больше ничего говорить. И это - для того, чтобы рассказали правду.
– Хорошо. Как нам к капитану?
– Поверите, ему не до вас, ребята. Но я передам всё дословно.
– Тогда передайте, что мы наверняка сможем помочь.
– Но… парень, это не игрушки!
– Я… мы понимаем.
– Тогда немедленно выкладывайте, что знаете!
– вскочив, закричал офицер.
– Там ребята… может… задыхаются уже. Или того хуже. А вы здесь… Ну?!
– Поэтому немедленно веди к капитану, - уже набычившись повторил Максим.
– Ну, пожалуйста, Владимир Владимирович! Это, правда, может помочь, - жалобным тоном вмешалась Алёна, сняв напряжение.
– Ладно, - вздохнул старпом.
– Но пеняйте на себя…
Капитан не позволил прогуливаться по боевой субмарине и сам ворвался в изолятор.
– Три минуты вам. Коротко и ясно. Ну.
– Сигналов никаких не было. Точнее, были, но…
– Короче.
– Это мы их подавали, чтобы повеселить дельфинов. Мы умеем…
– Опять дурачишь?
– Но мы можем помочь найти… и вообще…
– Покажи ему что-нибудь, - предложила Алёна.
– Но что… - растерялся Максим.
– Вы давали три минуты. Сколько осталось?
– поинтересовалась девушка.
– Практически… чёрт! Часы стали!
– А если мы вернём
эти три минуты?– продолжала девушка.
– Что за… - капитан с удивлением смотрел, как секундная стрелка его часов двинулась в обратную сторону.
– И не только с Вашими такая чертовщина, правда, товарищ старпом?
– обратился к Владимиру Владимировичу Максим. Тот, взглянув на часы, подтвердил.
– Что бы вам ещё такое… чтобы убедительно и не навредить. Кто у вас там за сигналами следит? Сейчас попробую, - прикрыв глаза, начал сосредотачиваться Максим.
– Не надо. Нет времени. Пойдёмте, - кинулся к рубке капитан.
– Да, если бы мы вас подобрали в начале поиска, то такими хохмачками вам долго было бы пришлось убеждать. Но сейчас действительно, - хватаемся за всё возможное и невозможное.
– Хохмачками? Вот обесточу всю вашу коломбину!
– обиделся Максим.
– Ну, ну, ну, не ершись. Бери пример со своей девушки, - кивнул офицер на Алёну, которая с сосредоточенным видом пробиралась по неудобным с непривычки лесенкам узких коридорчиков.
Вахтенные офицеры с удивлением смотрели на появившихся с капитаном детей. О том, что подобрали, знали уже все. И в большинстве своём такое самовольничание кэпа в принципе одобряли - у многих на земле остались дети. Но тащить их сюда, в святая святых? Да ещё в критическое время…
– Прежде всего, надо их найти. Ну, что можете?
– А что они… передают?
– поинтересовался, озираясь, максим.
– Если бы они хоть что-то передавали… - жёстко усмехнулся капитан.
– Понял. Может, стучат?
– Услышали бы. Хотя, глубина здесь…
– Что будем делать? Ты что-нибудь слышишь?
– поинтересовался Максим у девушки.
– Нет… Слышу много, но отсюда… Всё заглушает.
– Нам надо выйти!
– решил Максим.
– Выйти и отплыть.
– Как ты это себе представляешь, молодой человек?
– Ну, не знаю… С этими, вашими… гидрокостюмами, да?
Капитан посмотрел на часы. Через два часа последний доклад. Если к тому времени не обнаружат… Можно считать что дальнейшие поиски будут поисками братской могилы. А в худшем - не хотелось и думать.
– Ладно, - решился он.
– Обеспечьте, - обратился он к одному из офицеров.
Поскольку время поджимало, за бортом они оказались довольно быстро. И подростки, и сопровождавшие их моряки зависли на месте, слегка пошевеливая ластами. Океан был заполнен звуками. Где-то бушевал ураган, порождая низкие, похожие на стоны великана, волны. А вот почти через океан перекликаются киты. Не то… Удары? Сколько их на дне - всевозможных щелчков, скрипов, скрежета, тех же ударов. Надо искать ритмичные… Нет, не то. Не то же! Надо искать… Максим вспомнил, как чувствовал ужас, исходящий от заложников в церкви. Вот что надо! Не ужас, конечно, но… Скажем, какое-то излучение волн разума при экстриме. Он схватил за руку девушку и попробовал объяснить жестами и мыслями. Поняла. И кроме рукопожатия ответила светлой нежной волной. И сердце юноши отозвалось такой- же. И волна на волну вызвали резонанс - тот самый. Который не разрушает а окрыляет, и не удваивает, а удесятеряет силы и чувства. Теперь они чувствовали всё, что чувствовали живые существа на сотни, нет, на тысячи миль вокруг. Это было во-о-о-н там. Там бились сердца и мысли. Добрые сердца и мужественные мысли. Которые обостряются и добрых и мужественных людей в период опасности или нет - в период осознания неминуемой смерти. Наша пара, было, рванулась в том направлении, но быстро пришла в себя. Надо было сообщить тем, кто будет спасать. И вскоре Максим докладывал командиру спасателей.