Тьма
Шрифт:
– Всё!
– сообщил он утром настоятельнице.
– Всё! Теперь… я посплю немного… А потом, надо ещё раз всех осмотреть. Всех! И узнать, откуда это.
Почти неделя была потрачена Максимом на полное исцеление пострадавших от этой странной заразы, а заодно - и некоторых других заболеваний. Уже не задумываясь над ощущениями монахинь, Максим щедро одаривал пациенток своими золотыми лучами. И неудивительно, что к концу Максимового подвижничества его стали и здесь почитать за некого воскресшего пророка. Поклонение вот-вот могло перерасти в крайние формы массового психоза, и настоятельница посчитала за благо исполнить своё обещание.
– А потом вам придётся уйти незаметно. Иначе вся моя паства двинется за вами с хоругвями и песнопениями.
– Да,
– Не касаясь тайны исповеди, могу сказать, что и он - там-же.
– Кто-то лазил?
– Проверяли чудотворность.
– Ну что же. Тогда пойду один. Ко мне не пристаёт, а начинать всё заново я просто уже не успею.
– Я провожу. Когда думаете?
– Прямо сейчас.
Настоятельница внимательно посмотрела на Максима. За время постоянного и непрерывного целительства он сильно сдал - словно высох. И без того худое обожженное лицо теперь заострилось в сплошной профиль - вон, даже щёки ввалились. Ввалились и глаза. Страшок. Да, видимо, нелегко даются чудеса.
– Может, отдохнете всё-таки. Хотя бы день-два? Вы не представляете, как к вам теперь относятся мои сёстры!
– Ну почему же не представляю? Очень даже, - почему-то улыбнулся Максим.
– Поэтому, давайте, от греха подальше.
" Видимо, не во всём, ох, не во всём исповедуются", - вздохнула настоятельница.
– Тогда пойдёмте. Только… Всё-таки… Я же должна буду объяснить им… Откройтесь, кто вы?
– Мне самому это пока не открылось, - вздохнул теперь юноша.
По крутой, вьющейся, как в замковых башнях, каменной лестнице они спустились в монастырский подвал. И ещё в один подвал под ним. А там массивная каменная дверь в стене была перекрыта таким же массивным металлическим брусом с несколькими новенькими замками.
– Это я уже теперь. После того, как узнала. Ума не приложу, как она добралась… Говорит, случайно, - объясняла настоятельница, отпирая замки.
– Теперь слушайте внимательно. Вот, возьмите план. На каждом пересечении сверяйтесь. А потом, там, возле неё. Надавите посильнее на распятие. Выход там. Чтобы сюда не возвращаться. Ну что же. Прощайте, святой отец. Мы за вас молиться будем!
Настоятельница, воспользовавшись неожиданностью, поцеловала-таки руку "святого отца".
– Да что вы… - начал было Макс.
– С Богом! Мы за вас молиться будем.
– До свидания!
– закрывая за собой глыбу двери и зажигая презентованный фонарь, попрощался Максим.
От кого остались эти мрачные катакомбы? Какие забытые человечеством атланты и когда прилаживали каменные плиты и вырубали каменные ступеньки? Да и чем? Максим что-то смутно припоминал. Были некие сообщения об открытии следов протоцивилизации в этих краях. Ритуальный комплекс? Низкие для нормального человека каменные туннели действительно, пересекаясь, тянулись в разные стороны. Вентиляция была плохой, воздух - спёртым, дышалось тяжело. Судя по ступенькам - ход опускался ещё вниз. Потом начались какие - то каменные ниши со скелетами в истлевшей одежде. Хоронили своих святых? Ай, да какое дело? Быстрее через этот чертог, или паноктикум… Да когда же они кончатся?
Он нашёл-таки эту несчастную воительницу, это "абсолютное оружие"! Нашёл с помощью тех, кому когда-то помог и сам. И вот - свершилось! Но она сейчас не была похожа ни на "пятый элемент", ни на себя саму. Очередная ниша, по плану та самая, была закрыта железной дверью. Судя по состоянию железа - это было новшеством. Максим потянул дверь на себя. Не заперта. А внутри, на каменном же ложе покоилась, одетая в какую-то чёрную рясу мумия старушки. Только волосы с той самой седой прядкой были похожи. Может, не она?
– отшатнулся Максим.
Но затем, вспомнив, что случилось с ним самим, взял лёгкое холодное, бездыханное тельце на руки и бросился в обратную сторону. Спохватился. Вернулся назад. Ага! Вот оно, распятие. Сейчас, - потянулся он к кресту. Стоп! А бациллы? Он сосредоточился и увидел слой замерших, чуть копошащихся точек. Отсюда. Значит, придётся позаниматься. И снова
боль? Вперёд! Во искупление! И, наученный борьбе с таким же врагом юноша, взялся за его уничтожение. Только на следующие сутки, опустошённый и измученный борьбой, Максим нажал на распятие. В открывшийся в стене лаз ворвались ароматы весеннего утра. Длинная винтовая каменная лестница вела круто вверх. Максим взял свою находку на руки и, согнувшись в три погибели, выбрался с ней на свет Божий.На лужайке Макс осторожно пристроил мумию у ствола дерева, под тёплые лучи весеннего солнца. Напился солнечной энергией сам.
– Вот так. Теперь давай, оживай. Вот. Носи на здоровье, - одел он ей на тонкую морщинистую шею ожерелье. И тут же камни вспыхнули ярким голубым огнём. Словно взрывной волной Максима отбросило в сторону. А когда он поднялся, то увидел, что ни мумии, ни чёрных одежд как не бывало. В жёлто - голубом пламени, билась гибкая девичья фигура. Жёлтое пламя браслета - змеи и голубой огонь камней ожерелья неистово схлестнулись, порождая светящиеся смерчи, охватывающие девушку. Максим почувствовал, какая боль её сейчас пожирает, и кинулся на помощь. Пока его не скрутило, он успел прижать Алёну к груди, к своему кресту - оберегу. Ярким лучом вспыхнул и перстень. И языки пламени свились вокруг их в один тугой клубок, а затем взорвались уже знакомой Максиму яркой вспышкой. Ещё чей-то крик раздался вдогонку - не то боли, не то гнева.
Глава 32
– Что это, Господи?
– почувствовал он вопрос. Теперь он держал в объятиях не девушку. Да и объятиями это назвать было трудно. В феерии Космоса его паутина светлых лучей касалась такого же лучистого поля.
– Это ты. А вокруг - Вселенная.
– А это… кто отвечает?
– Я. Вот, рядом.
– Сон? Какой чудесный сон! А что это с тобой?
– коснулся лучик рваных дыр.
– А это… здесь тоже есть злые силы.
– Бедный - бедный. Дай я тебя…
Восхитительные прикосновения светлых лучей практически мгновенно соединили оборванные связи полей этой Максимовой сущности.
– А вон там что?
– поинтересовалась Алёна.
– Там… Там когда-то взорвалось большое солнце. И теперь оно дарит нам свои силы…
– Как красиво. Никогда бы не подумала… Куда мы?
Макс знал куда. И знал, что будет дальше.
– Будет больно, - предупредил он напарницу, пытаясь своим полем как-то… ну, покрепче обнять её что ли, защитить от предстоящего испытания. А, может, боялся, что вновь разбросает их по белу свету? И держал, держал её в объятиях, сколько мог. Поэтому оказалась девушка от него недалеко - он слышал её крик. И скрипя зубами, переносил свою боль молча, - ну, не орать же при ней. Не дожидаясь, пока боль отступит, поднялся и пошёл на крик. Надо было немедленно успокоить девушку - на этот раз их забросило в открытое море. Ну, если три четверти нашего шарика приходится на моря - океаны, чему удивляться-то? Не штормило, и Максим, всё ещё кривясь от боли, осторожно переступал через гребни невысоких волн. Когда же увидел девушку, слегка призадумался - голый ведь.
– Ааах!
– вырвалось у него, когда он взглянул на себя. Это было опять его ЕГО тело - пят… нет, уже шестнадцатилетнего юноши. Она? Когда там своими лучами заживила дыры в его поле? Но чёрт его бери, кто и как! Просто Йеееес!!!!
– он пробкой выскочил из воды и гигантскими прыжками помчался, куда глаза глядят. С прыжка занырнул куда-то в тёмную глубину. Вновь выскочил. Остановился и, широко разведя руки, распахнул свои сердце и душу выглядывающему солнцу.
Это - я! Вот это - я!!! Йеху!!! Я-я-я!!!
Спохватившись, Максим ещё раз осмотрел руки - ноги. Нет, ну это же точно его! Никаких сомнений! Скосил глаза на кончик носа. Его. Пощупал щёки и шею. Тоже без ожогов. Блаженно упал на мелкую волну. Всё! Свершилось!
– улыбался он в голубое безоблачное небо. Всё же это она. Седая. Да! Как там она?
– и Макс рванулся назад.
При приближении к лежавшей на волне уже отмучившейся болью девушке, он предупредительно погрузился по плечи в воду.