Чтение онлайн

Хлопнула дверца мышеловки. Я надулась и буркнула:

– То есть, возможность наличия у меня личных, если хочешь, интимных мыслей ты даже не рассматриваешь? Ну-ну.

– Просто я знаю, к чему может привести обилие «интимных» необоснованных мыслей, – прошептал он, – и не хочу, чтобы это приключилось с нами. Потому что боюсь.

– Если я скажу, обещаешь ни на кого не покуситься?

– Разве что дело дойдет до крайности. Обещаю.

– Пока тебя не было, приезжала Маргарита. Она хотела устроить мне проверку на прочность.

Глава 15

Крылья для двоих

Любовь –

это когда ничего не стыдно, ничего не страшно, понимаете? Когда тебя не подведут, не предадут. Когда верят.

М. Рощин

Воропаев не изменился в лице, словно новость о незапланированном визите сестры ничуть его не удивила.

– И как проверка, удалась?

– Понятия не имею, – проворчала я в его обычной манере, – именно это меня и беспокоит.

– Разве Марго не озвучила результаты?

– В том-то и дело, что озвучила. Назвала блаженной и гостем с Марса, потому что, якобы, одни блаженные да зеленые человечки не польстятся на фирменные шмотки!

Он заметно расслабился.

– В духе моей сестрицы.

– Так ты знал, что она приедет?!

– Разумеется, нет, – обиделся Артемий, – иначе бы не рискнул оставить вас наедине. Марго ценит экспромт и вдохновение, не сердись на нее за это.

– Так кто ж сердится? – забормотала я, в душе радуясь такому повороту беседы. – Извини, что не сказала сразу: она попросила не говорить, но раз это важно…

– Мне надо отучаться от привычки лезть в душу почем зря, – вздохнул Воропаев. – Пускай я всегда знаю, чего ожидать, это нечестно по отношению к тебе.

– Я не против твоего присутствия в моей голове, – накрыла его руку своей, как это делала сегодня Ксюша, – только прошу оставить за мной право на маленькие женские тайны.

– При условии, что эти маленькие тайны не обернуться большой проблемой.

– Разумеется, – чопорно кивнула я. – Где поставить подпись?

– Достаточно твоего «честного пионерского».

– Честное пионерское! По рукам?

– По рукам.

Мы пожали друг другу руки. Перевести всё в шутку – лучший выход. Тайны Марго я так и не выдала, названая сестренка гордилась бы мною.

– Знаешь, а она мне понравилась, несмотря на экспромт.

– Марго умеет быть обаятельной, когда захочет, но характер оставляет желать лучшего.

– Как и твой, – поддела я.

– Спорить не буду: иногда сам себе противен, хотя…

– …в большинстве случаев с тобой можно иметь дело.

– Безусловно.

– Безусловно.

Разногласия забыты, все довольны и счастливы, лишь Арчи носится по кухне со скоростью крошечного истребителя. Как буду укладывать его – ума не приложу. Сам точно не уснет.

– Ладно, я в душ. День был насыщенный, – Артемий провел рукой по моей макушке.

– Я скоро подойду, только вот угомоню твой подарок…

– Хм, есть неплохая идея, чем можно заняться завтра.

Я выгнула бровь (результат долгих и мучительных тренировок) и перехватила щенка в полете. Палец уже перестал реагировать на укусы.

– Научим тебя успокаивать обормота, а заодно исправим ошибку медведя-садиста, – подмигнул Воропаев.

Это возможно? На полном серьезе, возможно? Уткнулась лбом в его плечо. Кажется, мы на собственном примере убедились,

что в мире нет ничего невозможного.

– Обормот, не дуркуй, имей совесть! Дай хозяйке право на личную жизнь.

Арчибальд презрительно чихнул и щелкнул зубами.

– Он говорит, что право на личную жизнь – это единственное право, которым пользуется хозяйка. И вообще, надо делиться, вот так, – перевела я.

Улегся Инспектор Гаджет очень быстро, и десяти минут не прошло. Погасив свет на кухне, я проверила, заперта ли входная дверь. Эхо душной майской ночи долетало сквозь приоткрытое окно, но внутри «усадьбы» было неизменно прохладно. Через два дня мы уезжаем, а жаль. Я буду скучать по этому месту.

Дом погрузился во мрак, лишь горел на втором этаже одинокий светильник да пробивалась из-под двери ванной тонкая светлая полоска. Я ненадолго заглянула в спальню, чтобы расстелить постель, и, подумав, не стала по обыкновению выключать свет, только приглушила. Лицемерие и ханжество – такие же грехи, как зависть и чревоугодие, Вера Сергеевна. Ты стала ханжой, как это не прискорбно. Собираешься и дальше заворачиваться в простынку, э? Если закрыть глаза, мышь не исчезнет, а продолжит есть твой кактус, поэтому пора оставить в прошлом старые комплексы. Хуже в любом случае не станет, только лучше…

Решившись на перемены, я вошла в ванную и закрыла за собой дверь. Удобно всё-таки: просторное помещение в теплых тонах с отдельной душевой кабиной и ванной-джакузи, последняя отгорожена шторкой. Хочу – под душем мокну, хочу – в ванной плаваю. Нет, на данный момент мне хочется другого. Сняв халат, кинула его на шкафчик для полотенец, следом отправились домашняя туника, трикотажные шорты, белье и резинка для волос. Светло-русое богатство рассыпалось по плечам. Подстричься бы… В зеркале отражалось всё то же ходячее недоразумение средней степени костлявости с глазищами на пол-лица. Красных ушей вместо румянца, правда, не наблюдалось, и кожа не выглядела такой бледной. Наверное, причиной тому послужило грамотное освещение.

Я скользнула в душевую кабину. Волосы тут же намокли.

– Привет, – легонько поцеловала влажную кожу плеча, прижалась сзади.

– Привет, – он будто бы удивлен, но целует в ответ. Не верил, что явлюсь добровольцем?

Стоять так, обнявшись, под чуть теплыми щекочущими струями безумно приятно, но сегодня у меня другие планы. Почему бы не совместить приятное с полезным?

– Ты не против? – потянулась к мочалке и гелю для душа.

– Конечно, нет, – пробормотал Артемий и отстранился, насколько возможно, давая мне пространство для маневров.

Теперь мы стояли лицом к лицу. Улыбнувшись, выдавила на мочалку немного геля, вспенила, но вместо того чтобы начать водные процедуры я провела мочалкой по его левой руке, от предплечья к кисти, потом проделала то же самое с правой рукой. Взглядом испросила разрешения: дальше продолжать? Статуя Адониса, кажется, от изумления разучившаяся дышать, кивнула. Затаился, ждет подвоха или очередного кульбита. Мои пальцы чуть-чуть подрагивали, когда я начала мыть его шею, грудь, ребра, живот, поднимаясь то выше, то ниже, и постепенно входя во вкус… Нежно поцеловала шрамик под ребрами и тот, что на животе.