Созвездие Девы
Шрифт:
Заправила суп, с горем пополам завернула и закрепила мясо, сунула в духовку, шлепнула по морде попытавшегося стянуть лишний кусок Арчибальда, взялась за уборку – на автомате. Вычистила и вытерла всё, к чему прикасалась; не решилась воспользоваться новомодной посудомойкой и вымыла посуду по старинке. Лилось с меня в три ручья: медитации у плиты и пируэты с тряпкой свежести не добавляют. Идем купаться… и топить «белых медведей».
Не успели мы с Арчи подняться на второй этаж, как снаружи донеслись выстрелы. Сначала далекие, но потом всё ближе, ближе. Непрерывная череда громких
К счастью, двор пустовал. Если и лезут, то не к нам. Дорога отсюда просматривалась плохо – забор высоковат, – однако какое-то движение я уловила. Что это вообще такое?
Трескотню неожиданно разнообразил отчаянный, миновавший звуковые барьеры вопль: «АААААА!!!» и визг. Щенок скулил и путался под ногами. Времени на раздумье катастрофически не хватило; я сначала сделала, потом подумала. Накинув на себя все щиты, кроме терморегулирующих, выскочила во двор, а затем – за калитку. Блондинка, она и есть! Впрочем, интуиция сохраняла поистине воропаевское спокойствие. Насчет выстрелов она сомневалась.
По дороге на бешеной скорости носился черный мотоцикл. Туда-сюда-обратно, туда-сюда-обратно. Именно его глушитель (вернее, отсутствие оного) я приняла за выстрелы. Человек в седле выглядел расплывчатым пятном.
– АААААА!!!
На кочках его трясло, и получалось «А-А-А-А-А!! Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!!» Стоявший грохот мог поднять и мертвого. Тормоза, что ли, заклинило? И, судя по рваным рывкам мотоцикла, управлению тоже кирдык. Память услужливо подсказала заклинание. От синяков не спасет, но посадку смягчит, на такой-то скорости, а останавливать на ходу коней – хоть живых, хоть железных, – нам сам Некрасов велел.
Мотоцикл резко (не удалось снизить скорость, как я не старалась) встал, его незадачливый пассажир практически удержался, но действие законов физики буквально вырвало его из седла.
– АААА! БУХ!
Кинулась к пострадавшему. Байкер при ближайшем рассмотрении превратился в байкершу, жутко встрепанную, трясущуюся, но знакомую на вид… Маргарита Георгиевна?!
– Быыылиин! – завыла жена олигарха. – Твою ж!.. Что стоишь, дура?! Помоги! – крикнула она застывшей соляным столпом мне. – Да быстрее, нехай твою налево! – дальше следовала непереводимая игра слов.
– Успокойтесь. Где-нибудь болит? – по логике вещей не должно, но раз скулит…
– Нет, блин, чешется! – огрызнулась она. – Ногу вывернула, лоходром! Не видно?! Да не трогай ты! Сходи в том дом, позови хозяев! Толку с тебя…
Нет, я понимаю, что у человека шок и всё такое… Лодыжку ушибла, а вопит, точно оторвало. – Добрый день, Маргарита Георгиевна! – жизнерадостно сказала я, не спеша исполнять барскую волю.
Мадам умолкла и во все глаза уставилась на меня, на открытую настежь калитку «того дома», снова на меня. Заморгала.
– Ёпть! – поделилась она.
– Полностью вас поддерживаю. Будьте добры, вашу ногу.
Протянула. Молча. Глядит, а в голове колесики крутятся.
– Так ты Вера?
– Вера, Вера, – я ощупала пострадавшую конечность.
Вздохнув, залечила небольшую трещинку. Чтобы выразить благодарность Артемию, заставившему затвердить как алфавит все изучаемые заклинания и не переходившему к новому, пока старое не будет отскакивать от зубов, не хватит всей моей оставшейся жизни. – Давайте помогу встать.Попутно выяснилось, что ушиблена еще и поясница. Неприятно, но не смертельно. Маргарита висла на мне, мешая идти, ее трясло и качало. Дотащив женщину до гостиной, осторожно уложила на диван. На всякий случай проверила на наличие внутреннего кровотечения. Цела и невредима, ничего не угрожает.
– «Кавасаки» хана, – задумчиво протянула сестра Воропаева. – Ну и хрен с ним! Ох…
Она с заметным удовольствием скинула черную кожаную куртку, перчатки и тяжелые ботинки, пошевелила пальцами ног. Поясница продолжала болеть, однако исцелить отбитое место мадам не разрешила.
– Останется в назидание, – поморщилась она. – Вот ведь хрень! Вчера всё проверила – в порядке. Тормоза полетели, а за ними и руль. Котик меня прибьет.
Тряхнув пышной светло-каштановой гривой – со времен последней встречи Маргарита успела осветлить волосы, – она вытянула ногу и вздохнула. Ясно, гнев Котика переживем, а вот «Кавасаки» искренне жаль. Светлая ему память.
Я принесла чай и вазочку с конфетами. Рита дрожащими пальцами вцепилась в свою чашку.
– В холодильнике должна быть водка, принеси… пожалуйста.
После четвертой рюмки ее пальцы перестали дрожать. Женщина криво усмехнулась, комкая конфетную бумажку. В глаза бросился гладкий ободок кольца на безымянном пальце.
– Это ведь ты меня остановила, – полувопросительно сказала Маргарита.
Кивнула, убирая со столика водку. Значит, о магии ей известно. Уже легче.
– Вы всегда ездите без глушителя?
– Только ради прикола. Едешь, а от тебя все шарахаются. Повышает самооценку… Да шучу я, шучу, – видимо, мое лицо вытянулось само собой. – Считай это неудавшимся экспериментом.
– Удавшимся, – буркнула я, – если б не он, вы бы до сих пор носились по поселку.
– Спасибо за то, что спасла мою шею. И прости за грубость: ум за разум заходит от этой скачки, – мадам Григориадис протянула влажную ладонь со следом байкерской перчатки. – Мое имя ты наверняка знаешь, можно просто Марго. И на «ты», не такая уж я и старая.
– Вера.
Пожатие изящной тонкокостной руки вышло неожиданно крепким.
– Слушай, неловко просить, но не могла бы ты набрать ванну? Воняю, как стадо слонов, – смущенно сказала она пару минут спустя.
– Есть такое. Наберу. Тебе с пеной?
– Всё равно, лишь бы горячая.
Марго повернулась набок и закрыла глаза, а я отправилась выполнять просьбу и заодно искать щенка. Арчи нашелся на втором этаже: забился под ванну, сидел там тише мыши. Прижав к себе дрожащий комочек, открыла кран и щедро плеснула пены. Запахло миндалем, ванилью и дорогим парфюмом. Я удосужилась взглянуть на этикетку: ни одного знакомого слова, всё по-французски. Позолота с крышечки почему-то не счищается. «Пилите, Шура, она золотая…» Ну и ну!