Созвездие Девы
Шрифт:
– Не складывается рисунок, – раздраженно фыркнула она. – В этих троих я уверена, насчет остальных могу только предполагать. Terra incognito, как сказали бы древние римляне.
– Земля неизвестная?
– «Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей», – подтвердила Елена Михайловна цитатой из Пушкина. – Для того чтобы всё звери встали на свои дорожки, нужно быть воистину гениальным стратегом! Нужно вершить судьбы, в конце концов!
Артемий еще раз взглянул на латинские названия предполагаемых элементов. Семь. Какой же тогда восьмой? В умозаключениях Елены он не сомневался, такая цепочка была бы наиболее последовательной
– Я поищу в книгах, – обещала Петрова, – а ты подумай на досуге. Ответ всегда лежит на поверхности, нужно только его разглядеть.
Разглядел. Легче не стало. Ответ действительно лежал на поверхности: на мысль натолкнуло присутствие Пашки в зале суда. Навалилось тогда всё и сразу, вот и встал на «дорожку» недостающий «зверь». Таинственная подруга покойного Громова, сама того не ведая, дала бесценную подсказку. Любительница метафор, блин! Чтоб тебя!
– Интересное решение, – протянула биологичка, словно речь шла о необычной дизайнерской находке. – Возможно, вполне возможно. Ты должен рассказать…
– Я не могу.
– Прекрасно сможешь! Она взрослая женщина…
– Не могу, – упрямо повторил Воропаев. – Потом – возможно, но не сейчас.
– Женский организм коварен, – без иронии напомнила Елена Михайловна, – гораздо коварнее мужского. Решай сам, но не забудь: вареный корень полигимнии – лекарство, сушеный – смертельный яд.
Он вернулся в постель, к Вере. Та безмятежно спала, свернувшись калачиком, и чему-то улыбалась во сне. Требовать от нее полной откровенности, одновременно умалчивая о самом главном – на это способен только ты, Воропаев!
Быть может, я садистка, каких мало, и наглость – второе счастье, но не будете ли вы так любезны поменяться со мной ролями?
«Скажу, – поклялся он, – осенью, когда минует опасность, и мы вместе посмеемся над моей паранойей. Так будет лучше, родная, так будет лучше для всех. Я расскажу тебе всё без утайки, и ты сама для себя решишь: хочешь ли ты этого? Готова ли? А я приму любое твое решение»
Самая чудесная неделя моей жизни, как и всё хорошее, слишком быстро подошла к концу. Сегодня мы возвращаемся домой, чтобы нормально выспаться и к утру успеть на работу.
– Не хочу уезжать.
Плоский камень заскакал по морской глади, оставляя круги. За ним с небольшим опозданием прыгал второй, поменьше. Первый замер, дождался, пока с ним поравняется отстающий, и теперь они шлепали вместе.
– Я тоже не хочу, но есть такое замечательное слово «надо».
– А кому оно надо, «надо» это? – вздохнула я.
Камушек, потеряв связь со взглядом, прыгнул пару раз по инерции и пошел ко дну.
– Не хандри! – вместо восклицательного знака – поцелуй в макушку.
– Не хандрю.
– Хандришь. Обычный послеотпускной депресняк, это нормально. Пройдет.
Мы стояли у кромки воды и смотрели, как прячется за горизонт апельсиновое солнце, окрашивая небо и землю в теплые рыжеватые тона. Блики отражались в зеркальной поверхности моря, гладкой и безмятежной, лишь изредка шаловливый морской бриз пускал по воде рябь. Темные точки чаек прочерчивали вечернее небо, а наиболее ленивые расхаживали по берегу. Кругом ни души, только бескрайние морские просторы. Прекрасная и одновременно печальная картина. Я хандрю? Возможно. До отъезда меньше двух часов, как тут не грустить?
Из раздумий
вытянул тихий голос Воропаева:– Момент самый что ни на есть подходящий…
– Для чего?
– Для того, что я должен был сделать уже давно. На горе имени Гайдарева было бы гораздо торжественнее, но забраться туда мы не успеваем. Ладно, оно и к лучшему.
Интригующее начало. Артемий обнял меня за талию, наклонился и шепнул на ухо:
– Ты выйдешь за меня?
Ох! Мысли заметались, как вспугнутые птицы, сердце сладко екнуло. Выйду ли я за него? Конечно, конечно да! Разве тут могут быть альтернативные варианты?
– Да, – пролепетала я, по давней традиции краснея пятнами. Уши горели так, будто вот-вот займутся настоящим пламенем.
– Да?
– Да! – пламя переползло на шею.
– Вера Сергеевна, – его дыхание щекотало висок, поцелуй обжег чувствительную ямочку за ухом, – вы жутко неприличны.
– Почему это?! – мой голос сорвался на фальцет.
– Приличные девушки никогда не соглашаются сразу: они долго раздумывают, мучая себя и предлагающего, чтобы лет через тридцать одарить его своим царским «да». За время ожидания «предлагатель» успевает либо состариться, либо жениться, поэтому шибко приличных девушек обычно сразу по башке, в мешок и в багажник. Как тебе такая перспектива?
Торжественность момента канула в Лету. Впрочем, глупо ожидать «канонического» предложения: во фраке, на одном колене, с вялой розочкой в зубах и бриллиантовым кольцом в шампанском. Которым все постоянно давятся, ага.
– Увы и ах, твоя избранница ж-ж-жутко неприличная девушка.
– Неужели я мог польститься на другую? – Воропаев ловко поймал мою правую руку, коснулся губами тыльной стороны и надел на безымянный палец неизвестно откуда взявшееся кольцо. – Теперь не сбежишь.
Дважды ох! Кольцо сидело так, точно его изготавливали специально для меня. Узкий серебряный ободок – переплетение двух полос драгоценного металла, с тремя небольшими синими сапфирами, центральный камень значительно крупнее остальных. Какое красивое!
– Мамино, – внес ясность Артемий, – фамильная драгоценность, принадлежало еще моей прапрабабке, но как обручальное используется впервые.
– Значит, твоя мама знает… про нас с тобой?
– Знает и жаждет с тобой познакомиться.
– Но ведь она… – я запнулась, – уже знакома со мной.
– Не в качестве моей невесты.
Трижды ох! Марина Константиновна ждет кого угодно, но только не меня. Новость, что случайная спасительница домашнего любимца и практикантка терапевтического отделения претендует на место законного члена семьи, наверняка станет для нее шоком.
– Не станет. Ты ей нравишься.
Надеюсь, это «нравительство» сохранится и в дальнейшем. Я слышала, многие свекрови терпеть не могут своих невесток, особенно если предыдущий брак обожаемого чада сложился не совсем удачно…
– Вер, – он вздохнул мне в волосы, – я люблю тебя. Люблю, слышишь? Впервые в жизни, до поросячьего визга и стрельбы в коленках. И мысли вроде «понравлюсь ли я его маме» тут совершенно неуместны. Понравишься, обязательно понравишься. Если уж ты сумела умаслить Марго, то с матерью проблем вообще не возникнет. Вопрос в другом: понравлюсь ли я твоей маме? Мое положение даже более шаткое, чем твое, так что расслабься. Carpe diem (лови момент – лат., прим. автора) и дыши носом, пока воздух морской.