Созвездие Девы
Шрифт:
– А ты?
– Беркут. Ну, орел.
Ясно, «птыца хыщная», парит высоко и клюет метко, питается мелкой живностью.
Его крылья материализовались без кулона или заклинания, одной силой мысли. Размах значительно превышает мой. Темно-коричневые перья переходят в шоколадные, по краям – с золотистым отливом и практически черные у основания крыльев. Красивая птица беркут.
Оказывается, крылом, если знаешь, как им пользоваться, можно обнимать или накрыться от непогоды. Можно складывать, чтобы не мешались и не представляли опасности для окружающих. Но для того чтобы воспарить в небо необходимо долго тренироваться. Нужно уметь, как
– Так что будем летать, – подытожил Артемий, разрешая мне потрогать крыло, – в свободное от работы время… Эй-эй-эй, только не за основание!
– Прости.
– Однажды чуть не остался бескрылым. Щит-то у меня имелся, но крыло сломал. Кости там тонкие, думал, не срастется, однако обошлось.
Я собиралась попросить взлететь, но осеклась: темно, да и пора нам. Завтра рано вставать, а еще доехать нужно. Воропаев вернул свой обычный облик, я подхватила пляжную сумку. Море шумело, прощаясь до новой встречи.
– Готова?
Мы шагнули сквозь пространство во двор «усадьбы». Зажглись питерские фонари, освещая готовый к выезду «Ниссан». Вещи собраны и упакованы, осталось забрать из дома спящего Арчи, и можно отправляться в путь.
«Спящий Арчи» – два ласкающих душу слова. И не просто спящий, а убаюканный лично мною. Обещание Артемий сдержал: научил усыплять щенка с помощью колыбельных и помог исправить музыкальный слух. В последней части он обошелся практически без магии, одной силой убеждения и собственным примером. Большинство волшебников воспринимают звуки и музыку как должное, легко обучаются игре на музыкальных инструментах и неплохо поют от природы. Своеобразный бонус, наравне с цепкой памятью.
Для начала мы просто пели. Всё подряд, от «Ягоды-малины» до «Лесного оленя». Методом проб и ошибок выяснили, что со мной не всё потеряно, и плавно перешли на колыбельные, со словами и без слов. Ну а вложить Силу в музыкальный мотив – дело техники.
– Кофе будешь?
– Не откажусь.
Пока Воропаев пил кофе, я еще раз проверила, всё ли перекрыто и выключено, не забыли ли мы какие-нибудь вещи. Убрав после себя посуду, мы отнесли в машину Арчибальда, заперли двери и обновили охранное заклинание. Оно работало исправно, поэтому лишь подлатали внешний контур. Завтра сюда возвращается Маргарита и ее штат прислуги.
Я бросила прощальный взгляд на дом, на времянку. Сауна с бассейном – непередаваемо, хочется остаться там навсегда! Не зря я лебедь, водоплавающая птица. Век бы из воды не вылезала! Лучшая неделя в моей жизни, ожившая сказка. Надеюсь, мы сюда еще вернемся.
Позвонившая вчера Марго заговорческим шепотом разрешила приезжать в любое время и «вытягивать на природу этого обалдуя», ибо работа в лес не убежит, а от терапии до дурдома один шаг. Я не стала ничего обещать (неудобно ведь), но решила иметь в виду. На всякий случай.
Присели на дорожку, в плетеные кресла на веранде. Время приближалось к девяти, стрекот сверчков и комариный писк прорезали вечернюю тишину. Умопомрачительно пахли цветущие деревья. Май, май! Меньше чем через две недели наступит лето.
– Ты не передумала?
– Насчет твоего предложения или переезда?
На руку приземлился комар. Прошелся по коже, позудел и улетел с
недовольным писком.– И того, и другого.
Неужели сомневается?
– Нет, не передумала. Я ведь ж-ж-жутко неприличная девушка!
Глава 16
Обрученные
Вот мы с тобой
обречены –
трава, что ждет удара косой.
Вот мы с тобой
обручены
кольцом разлук и бед полосой.
И. Богушевская
– Дети мои, я собрал вас здесь, чтобы огласить свою последнюю волю, ибо чувствую неизбежное приближение…
– Печорин, хорош нудить! Прощались уже.
Вампир перестал выть и коротко хмыкнул, сунув большие пальцы в карманы линялых джинсов. За его плечами болтался неизменный рюкзачок, остальной багаж давно погружен во чрево поезда «Киров-Москва». Алёна Рейган отчалила неделю назад, и вот теперь пришла очередь Бенедиктовича.
– Обобщая всю эту галиматью, хочу сказать: я не прощаюсь, и вообще, слово «прощай» какое-то тухлое. До свидания, короче. Приезжайте в гости, мы с Рейчел будем рады. С детьми познакомлю.
– И ты заглядывай, наглая морда. Не пропадай, – Воропаев пожал ему руку. – Эх, и кого мне теперь из попоек вытаскивать? Жизнь – боль…
– Фигня вопрос, найдешь кого-нибудь. На худой конец, жену свою споишь, – легкомысленно отозвался стоматолог. – А вот где искать того, кто согласится вытаскивать меня…
Они обнялись, но целоваться не стали. Нано-технологичный, ближе к среднему росту Печорин и высокий, под два метра Воропаев забавно смотрелись рядом. Контрастно, можно сказать. Случайно притянувшиеся противоположности, которые будут сильно скучать друг без друга.
По платформе сновали люди с сумками, рюкзаками и чемоданами, то и дело входя в вагоны и выходя из них. Заплакал ребенок, девочка лет четырех: она боялась огромного пыхтящего поезда. Молодая мамаша, надушенная и химически завитая, пыталась урезонить дочь. Долго и по видимости тщетно, но тут куривший неподалеку тучный мужчина в панамке выругался столь оригинально, что детский плач сменился удивлением. Малышка явно хотела запомнить незнакомое слово, чтобы при случае блеснуть познаниями в песочнице. Завитая мамаша зарделась и утянула ребенка в вагон.
– Заметки для диссертации? – лукаво спросил вампир, обращаясь ко мне. – «Социум как он есть, и с чем есть его». Неплохое название для моей новой книги.
– Вы написали книгу?!
– Планирую написать. Секрет успеха прост – подай приевшиеся мысли под грамотным майонезом, и толпа фанатов верняк порвет тебя на ленточки и сувениры.
Артемий из поля зрения исчез. Растерянно оглянулась, ища его в толпе.
– Отбой, миссис Марпл, на стоянке он. Пакет в машине забыли.
– Ага, – согласилась я, украдкой взглянув на Печорина.
Уезжает. Через десять минут. Насовсем. Как мы без него? Больница осиротеет. Не станет шумных посиделок по выходным, к которым я успела привыкнуть; не к кому заглянуть на обед, когда Воропаев занят или в отъезде. Будет не хватать его шуточек и неиссякаемого оптимизма…
– Не раскисай, – Бенедиктович стиснул меня в объятиях, ободряюще похлопал по плечу. – Думаешь, мне легко вас, непутевых, оставлять? Зато есть стимул приехать в гости, тетку свою московскую навестишь… Ну не реви ты! – пробурчал он с грубоватой заботой. – Не реви, кому говорят! Реветь, друг мой Вера, можно в трех случаях: на свадьбе, после родов и на похоронах. Через первое ты уже прошла, а второе и третье, надеюсь, еще не скоро.