Чтение онлайн

— Эй, величество, не выключай голову, чтоб тебя, — пробормотала она, щекоча меня губами. — Что ты ему спьяну натрепала?

Я уткнулась губами в ее ухо, и, не понижая голос, отчеканила:

— Ничего.

Она усмехнулась с раздражением.

— Пойдемте-ка, величество, на балкон, — предложила она повелительным тоном. — Посмотрим на настоящие снежинки. Они краше этих нарисованных.

Иллюзорные хлопья по виду ничем не отличаются от реальных, она неправа. Их создавали не профаны.

Но на свежем воздухе балкона мне действительно стало лучше. Свинец отхлынул от висков,

зрение сделалось четче и концентрированнее. Холод скользнул под платье, но был скорее приятным — он поверхностно бодрил кожу, не пробираясь внутрь.

Ксавьера тяжело привалилась спиной к стылой гранитной колонне. Ее переносицу прорезала вертикальная хмурая складка.

— Не расслабляйся, Альтея! — приглушенно воскликнула она, взглянув на меня с нажимом. — Одно неосторожное слово, и нам всем конец. И знаешь, вы, королевские зорьки, как хотите там, но я глубоко против того, чтобы угробить меня и Птенчика.

Я прижалась бедрами к балюстраде — тем же стылым гранитным колоннам, только в миниатюре. Тремя этажами ниже подсвеченный ледовый каток в форме идеального круга развлекал празднующих гостей. Гости были душевно нетрезвы, и больше с визгами и хохотом валялись на льду, чем катались на коньках. Чуть поодаль уважаемые лорды и леди с визгами и хохотом съезжали со специально сооруженной горы. Детское счастье переполняло их всех. Год назад я была среди них, теперь они казались мне странными, если не сказать нелепыми.

— Ты права, права, — пробормотала я мирно. — Я не приближусь к нему до конца бала. И не буду больше пить.

Ксавьера ухмыльнулась, разглаживая межбровную складку.

— Больше не пить — это перебор, — с добрым смешком сказала она. — Таких жертв я не требую. — Она вдруг отпрянула от колонны, перегнулась через балюстраду, и устремила взор в слабоосвещенную даль внутреннего двора. — Смотри, как он легок на помине, — буркнула она, указывая подбородком на маленькую фигурку, движущуюся к Северной башне.

Я заметила, что начала замерзать. Уличный холод уже не скользил по коже, а трогал и обвивал внутренности.

Кеттар посоветовал мне отдаться празднику, а сам отправился работать в карнавальную ночь. В Северной башне он организовал свою лабораторию, к которой, разумеется, никого не подпускал. Его бросало из крайности в крайность: то подвал у него, то вершина…

— Я пойду в зал, подбодрю Райлана, — сообщила я, с трезвой четкостью разворачиваясь, и покидая Ксавьеру. — По-моему, он слегка оглушен этим балом. И, вероятно, столь же ослеплен.

Шеил Н-Дешью.

Я неожиданно заметил его присутствие. То ли услышал, то ли почувствовал какое-то изменение в воздухе, не знаю. Просто вдруг понял, что он здесь.

— Дир, — позвал я тихо.

Это короткое слово далось легко. Не потребовалось никаких усилий, оно просто взяло и прозвучало. Я даже удивился.

— Да? — отозвался мягкий, почти ласковый голос.

— Это не твой подвал, — сказал я. — Где мы?

Я почувствовал его присутствие совсем рядом.

— Ты что-то видишь? — спросил он деловито.

— Нет, — ответил я. — Здесь другой запах. Что это за место?

Он сухо засмеялся.

— А

ты не узнаешь?

Я вдохнул побольше воздуха, пытаясь понять. Почему-то мне очень захотелось понять. По сути, не было никакой разницы, что это за место. И все-таки.

— Пахнет временем, старостью. Неужели замок Эрдли?

Гренэлис хлопнул в ладоши.

— Браво! — радостно воскликнул он.

Вообще-то я сказал наобум. Брякнул первое, что пришло на язык.

— Дир, — позвал я снова. — Моя нога на месте? Я не могу понять.

— А разве тебе не все равно? — спросил он удивленно.

— Я просто хочу поговорить с тобой, — пояснил я. — Не хочу, чтобы ты уходил.

Это правда. Вновь слышать голос Гренэлиса было удивительно приятно. Словно ты летишь в бесконечном пространстве, и вдруг среди пустоты касаешься чего-то твердого. Чего-то реального.

— Прости, — произнес он с сожалением. — Я совсем тебя бросил. Много дел.

Невероятно. Наверное, мне в жизни не приходилось слышать ничего приятнее, чем голос Гренэлиса. Наверное, в этот момент я улыбался.

— Ты чувствуешь мою руку? — спросил он.

Я ничего не почувствовал.

— Где она? — уточнил я.

— У тебя на лбу.

Отчего-то стало ужасно жаль, что я не чувствовал его руку на своем лбу. Безумно захотелось ее почувствовать. Теперь я точно не улыбался.

— А что ты чувствуешь? Кроме запахов?

Я задумался. Непонятно. Запахи и звуки. Звуки очень редки, только когда приходил Гренэлис. А больше ничего не шло на ум.

— Тепло или холод? — осведомился он. — Твердая или мягкая поверхность? Положение в пространстве?

— Нет.

— Боль?

— Нет.

Боли не было давно, никакой. Раньше была, потом исчезла. Раньше сильно болела нога, а потом перестала. Хорошо.

— Какие-нибудь эмоции? Какие-нибудь желания?

Да, было желание. Я хотел почувствовать его руку. Но не стал это озвучивать.

— Шеил, — позвал он. — Ты еще здесь? Слышишь меня?

Я слышал. Я тут вспомнил…

— Когда ты говорил, что не дашь мне умереть, если честно, я не верил. Но тебе пока удается.

— Ты хочешь умереть?

Я опять задумался.

— Нет, — ответил я неуверенно. — Не знаю.

Он замолчал. Неужели ушел? Нет, не ушел. Я бы это понял.

— А чего ты хочешь? — он прервал молчание, наконец.

— Твоего присутствия, — ответил я искренне.

— И это все?

— Все.

Ксавьера Дионте.

На исходе зимы Лойдерин внешне похож на мутный холодец из свиных ушей, а еще он хлюпает, брызгается, скользит и промачивает сапоги. Антала в это время уже пригрелась и подсохла, в ее окрестностях можно погулять пешком и не увязнуть, и даже не испачкаться. Мы с Джани встретились в сосновом бору — еще не пахучем, но все равно радующем. Небо беззаботно и наивно голубело среди штрихов хвойных крон, а Джани неприязненно смотрела, как я нажевываю сцепленную пару игл. Кончики ритмично шевелились снаружи губ, и это ее почему-то раздражало.