Чтение онлайн

Убогая лачуга, лампада, мне стало неловко, что я пришел сюда.

Поль оробел передо мной. Впервые в жизни.

– Ты на содержание у демона. Знаешь, что о нем говорят?
– я вспомнил подслушанный разговор. Они ведь были правы. А я им тогда не верил.

Теперь не верил и Поль. Он был слишком ослеплен своим благородным покровителем, хотя тот и держал его в этой скромной хибаре, обеспечив весьма скудный доход. Разве для любовника не стоило постараться. Но Поль вроде был счастлив уже сидеть и ждать, пока сверхъестественное существо навестит его. Опьяненный любовью демона. Я смотрел на него с презрением.

– Люди говорят неправду, - смело возразил он.
– Ты никогда не видел принца, а я видел. Он не может быть злом или носить на себе печать какого-то зла. Я был в отчаянии,

а он меня спас.

– Как ты о нем говоришь? Значит, еще не рассмотрел за ним ни тени дьявола, ни сатанинского копыта. Он случаем не хромает, когда приходит к тебе по ночам. Или он влетает в окно?

– Перестань, - несмотря на мягкость своего характера, Поль повысил голос. Впервые за все годы, что я его знал. Похоже, он и вправду совращен.

– Он использует тебя.

– Ему это не нужно. Напротив, нужно мне. Винсент, не будь таким дураком, я бы сейчас болтался в петле, если б не он.

– Ты ничего ему не должен. Если бы он по ночам не обходил с дозором город, тебя бы и не поймали. Я знаю, как ты ловок. А он... если бы не он, мы сейчас сами были бы принцами. Но дьявол защищает своего сына.

– Он не дьявол.

– Я так и не сказал. Я сказал лишь, что он сын дьявола. Сын падшего ангела. Не важно, как там его называют, но перед ним все трепещут, даже волшебные существа. Куда нам было тягаться с ним.

Поль обреченно вздохнул. Кажется, ему действительно было больно, и он не мог объяснить мне почему. Но я отлично знал это томление. Так вели себя молоденькие селянки, брошенные любовниками-аристократами и уже поглядывающие в воду озера, в котором готовы утопиться. Поль хотел утонуть в огненном озере. Озере дьявола. Мне ведь снился этот дьявол, и я помнил его огненное дыхание.

– Распоряжайся своей жизнью, как знаешь, но ты больше мне не брат, - мне было жаль я, но я не мог на это смотреть. Его медленная деградация, как будто разрушала и меня. И я чувствовал себя фарфоровой статуей, которая покрывается трещинами.

– Не надо так, - Поль попытался задержать меня перед уходом, но я легко скинул его руки. И он удивился, как я мог стать таким сильным. Ведь он тренировался со шпагой, нападал на людей, а теперь упорно трудился руками, но в них не было и частицы моей силы. Я мог легко победить его. Как ребенка. А ведь для человека он был довольно силен. Но не для меня. Однако, он привыкший к тому, что я сижу в инквизиции и не занимаюсь своим физическим развитием вообще, должен был быть изумлен. Я увидел это удивление в его глазах. Лишь однажды он столкнулся с таким же сильным существом, как я. Тогда, когда оно стало первым, кто его победил. Этим существом был принц. Принц-дьявол.

– Прощай, - я оставил Поля одного, так и не утешив его ни единым добрым словом. Мне было больно и противно. Мой враг отнял у меня брата.

Я шел по темной ночной улице, сам не помня себя от гнева, и тут вдруг над моей головой прозвучал раскатистый серебристый смех. Он исходил, будто из ниоткуда, и звучал поразительными зловещими переливами, готовый свести путника с ума.

Так шутят только знакомые мне феи. Я попытался определить, откуда раздается смех, поднял голову и вдруг заметил ребенка. Девочка с огненно-рыжими волосами сидела прямо на краю дымоходной трубы, свесив ноги вниз. Она смеялась, глядя на луну, будто видела кого-то там, а рядом с ней на крыше копошились какие-то маленькие существа. Так мне показалось вначале, но, присмотревшись внимательнее, я понял, что это всего лишь разбросанные вокруг игрушки: куклы, кубики и даже табакерка с выпрыгивающим из нее чертиком. Не удивительно, что мне показалось, будто они движутся.

Не в моих правилах было заботиться о чьей-то безопасности, но кудрявая миловидная девочка тут же вызвала у меня симпатию. К тому же она была так изысканно одета. Ее платья темно-бардового цвета, расшитое золотыми бубенцами, больше напоминало наряд взрослой красотки, а не ребенка. Наверняка, она из знатной и богатой семьи. Если спасу ее, я могу заслужить благодарность ее высокопоставленных родителей. Подумав об этом, я решил подняться вверх. Лестница, забытая трубочистом, для этого как раз подходила. Я все еще не освоил преподанные мне Магнусом уроки и не мог взбираться на крышу

более простым путем. Поэтому пришлось карабкаться вверх, как кошке. Лестница оказалась такой шаткой. Но ребенок, готовый в любой момент спрыгнуть вниз, заставил меня забыть об опасности. Все равно, если я сломаю себе шею, мои сверхъестественные друзья смогут тут же меня исцелить. Они непременно придут на помощь, если узнают, что со мной что-то не так. Этим я себя утешал. А тихий переливчатый смех девочки вверху так сильно намекал на то, что она может оказаться безумна. Для нее всего лишь игра прыгнуть вниз. Я должен ее опередить. Бледное личико в веснушках, обнаженные плечи в ворохе кружев и украшений, вьющиеся рыжие пряди - все это казалось мне тем более красивым, чем ближе я мог ее видеть. Равнодушные глаза, сами похожие на две желтых луны, на миг устремились на меня. Они ничего не выражали, кроме легкого интереса.

– Трубочист, - фыркнула она, и чертик в ее табакерке гадко расхохотался. Хотя нет, ее губы не двигались. Значит, слова сказал кто-то другой. Я глянул на одну из ее кукол, и мне она показалась живой.

– Нет, не прыгай, - я хотел схватить встрепенувшуюся девочку за руку, но она оказалась ловчее.

Мои пальцы сжали лишь пустоту.

– Аманда!
– призыв донесся издалека, но девочка тут же на него среагировала. Когда я взобрался на трубу, то оказался там совершенно один, не считая разбросанных по крыше игрушек. Мои ноги скользили по черепицы, и я уже сам жалел, что залез так высоко. Хорошо, если кто-нибудь не увидит меня из окна соседнего дома и не начнет спрашивать, что я здесь делаю. Но где же девочка? Она точно прыгнула? Я был неуверен. В любом случае, на крыше ее уже не было. Я нашел лишь лоскут от ее платья, он зацепился за края дымоходной трубы. Внизу тоже не было никого. Я не видел трупа разбившегося ребенка внизу, а ведь если бы она и вправду спрыгнула, то он лежал бы сейчас прямо на мостовой.

На секунду я даже задумался о феях, которые способны летать, но Аманда, если ее действительно так звали, к их компании совсем не подходила. Она ведь ребенок. Маленькая девочка лет десяти, которую заботливые родители разодели, как взрослую придворную даму. С другим ребенком это было бы смешно, но только не с Амандой. Такого красивого лица, как у нее, я еще ни разу в жизни не видел. Оно могло даже показаться взрослым из-за своей задумчивости, но это было лицо ребенка с мелкими чертами. Она не могла оказаться феей. Такая крошка просто не вписывалась в их волшебный коллектив.

Ну, вот, я сидел на трубе и старался убедить сам себя, что рыжеволосая красотка совсем не волшебное создание. Ведь феи не бывают детьми. Даже пикси ими не бывают. Если верить преданиям, то все они падшие ангелы. Они пали на землю тогда, когда были уже взрослыми. Они были созданы не детьми, а совершенными созданиями, которые не стареют ни на миг. Для них часы мира, как будто и не идут. Аманда просто не может к ним относиться. Я все еще искал ее глазами, но крыше остались лишь ее куклы. Чертик выпрыгнувший из табакерки злобно скалился на меня. Еще секунду назад я видел пружину, за которую он держался, теперь ее не было, и злобное существо сидело на самом краю коробки, как будто живое. Куклы самых разных размеров и видов, казалось, подмигивали мне. У некоторых из них не хватало глаз или рук, что мне тоже показалось странным. Я не верил, что это Аманда может быть такой садисткой, которая ломает собственные игрушки.

А может она живет в этом доме? Может, она спустилась вниз по дымоходной трубе? Интересно, что я вообще собираюсь сделать: постучаться в дверь хозяев и сообщить, что хочу попросить руку их дочери, когда она подрастет? Мне самому вдруг стало смешно. Зато чертик больше не смеялся, а злобно скрежетал зубами.

Я вспомнил легенды о подменышах, которые феи выдают за детей смертных. Но подменыши ведь бывают страшными и озлобленными. Они всего лишь притворяются человеческими детьми, но сами при этом выглядят, как сморщенные старички или калеки. Аманда на них совсем не походила. Зато ее куклы произвели на меня отталкивающее впечатления. Их лица выглядели такими злыми и жестокими. Если бы эти существа были живыми, то могли сплотиться в целую несокрушимую армию и захватить город. У них бы вредности хватило.