Седой
Шрифт:
— Ты разве не слышишь, что я музицирую и мне скучно одной?
Виктор обернулся и остолбенел. Баронесса была в простеньком ситцевом платье, без единого украшения, а также без вшитых серебреных нитей и лент. Тонкое легкое платье гогглы попросту не замечали. Ленора стояла в дверях и даже позу приняла такую, что у Сомова непроизвольно что-то шевельнулось где-то там, можно сказать в душе.
— Я тебе нравлюсь? — медленно произнесла девушка.
Виктор поспешно сорвал гогглы с глаз и смущенно опустил голову.
— Простите, госпожа.
— Так ты не ответил. Я тебе нравлюсь? — еще более томно спросила Ленора, подходя вплотную к Сомову и едва не касаясь его выступающими частями своего тела.
У Виктора голова пошла
— Так, — басом сказал экс герцог застав Виктора и Ленору, стоящих непозволительно близко друг к другу.
Баронесса недовольно фыркнула, круто развернулась, и быстро выскочила из кабинета.
— Так, — повторил многозначительно магистр, — Садись, Виктор, я думаю нам серьезно надо с тобой поговорить.
— Вот что, господин Сиан. Должен сразу вам заявить, что между мной и баронессой ничего не было, инициативы я не проявлял, оправдываться мне не в чем. Собственно и говорить не о чем.
— А зачем тогда оправдываешься? — усмехнулся экс герцог, — Садись я тебе говорю. И не горячись, я же в принципе не против того что вы вместе.
— Вы ошибаетесь, господин Тессар, мы не вместе.
— Перестань вилять, Вик, а то я не вижу, как моя внучка смотрит на тебя, а ты на нее. Помолчи! — повысил голос магистр, заметив, что Сомов опять хочет возразить, — Ленора у меня осталась одна. Мать ее мне не родня, а отец Леноры, мой сын погиб на последней войне, — он тяжело вдохнул, — Так вот. Моя внучка тебя любит, а я желаю ей счастья и ничего для этого не пожалею. Слышишь — ничего! Приданое за ней дам королевское и, кроме того, она моя единственная наследница. Сначала я и думать не мог о таком союзе, но сейчас…
Магистр немного помолчал, разглядывая Виктора и вдруг безбожно фальшивя, запел басом:
Deck the halls with boughs of holly, Fa la la la la, la la la la. Tis the season to be jolly, Fa la la la la, la la la la.Огорошенному Сомову оставалось только захлопать глазами в ответ. Он перестал что-либо понимать. А Тессар довольный произведенным эффектом вкрадчиво спросил:
— О чем эта песня?
— О рождестве, это праздничная песня, — автоматически ответил Виктор.
— Ага! — торжествующе воскликнул Сиан и тут же задал новый вопрос: — А что такое рождество?
Сомов, наконец, сообразил, что сболтнул лишнее и замолчал.
— Не хочешь отвечать или не можешь? Гросс запретил? Тогда я тебе скажу, Виктор. Когда я был еще молодым начинающим магом, в праздник зимнего равноденствия магическую академию посетил император Марк. Он был в хорошем расположении духа и напевал именно эту песенку. Интересно, что ты не только ее знаешь, но и даже понимаешь о чем она. Более того, ты умеешь петь и другие песни на английском языке. Какой отсюда напрашивается вывод?
— Какой? — деревянным голосом переспросил Сомов.
— Ты один из потомков императора Марка! — победно заявил Сиан.
Виктор шумно выдохнул и отрицательно покачал головой. Это было уже слишком.
— Я бы не торопился делать столь категоричные выводы, господин Тессар — осторожно сказал он.
— Не отрицай очевидного, Вик. Твои необыкновенные знания явно из тайных записей императора Марка. Теперь мне совершенно понятно, почему герцог Гросс взял над тобой покровительство, — самодовольно продолжал Сиан, — Я не знаю причин, по которым ты скрываешь родство с королевской семьей, и не знаю, есть ли у тебя право на королевский трон, да это и не важно. Важно, что ты королевской крови и лучшего жениха для Леноры мне не найти. Кроме того, ты скоро получишь титул барона. А это первый случай на моей памяти, чтобы молодой человек в двадцать
два года самостоятельно стал бароном. Не удивлюсь, если годам к двадцати пяти ты станешь уже графом и самым завидным женихом Останда. И самым богатым естественно. Скажу по секрету, что я к тому времени буду уже королем, а Ленора принцессой. Как тебе такие перспективы? И вот еще о чем подумай. Сейчас у каждого из нас есть часть небывало прибыльного алмазного дела, а если мы еще и сложим наши с тобой доли по-родственному, то в скором времени нам не то, что Гросс, нам ни один король не составит конкуренции. Мы сами кого хочешь, купим и продадим. Кстати твою долю надо довести до тридцати трех процентов, чтобы Гроссу доставалось меньше. Ну что скажешь, Вик? А Абсолюта я тебе на свадьбу подарю.Как всегда ниоткуда возник дворецкий.
— Вино и два бокала, — приказал магистр.
— Спасибо, но мне, пожалуйста, чай, — поправил Сомов.
Виктор взял с серебряного подноса чай в тяжелом подстаканнике с встроенным циферблатом, на котором стрелка показывала температуру напитка шестьдесят градусов, и задумался. А подумать ему было о чем. Больше всего его сейчас интересовала информация о прежнем правителе Останда. Сначала шахматы, теперь английский язык. Неужели император Марк был, как и он землянин? Еще один попаданец? Это становилось очень интересным. Но поразмыслить на эту тему у него еще будет время. Сейчас надо было решить, что делать с неожиданным предложением магистра о женитьбе на его внучке. Ленора Виктору, конечно, нравилась, но сказать, что ее он любит, было бы сильным преувеличением, и к тому же девчонка обладала весьма скверным характером. Да и любила ли Ленора Виктора, был тоже большой вопрос. Но если отбросить сентиментальность, то с прагматической точки зрения в предложении экс герцога были только одни плюсы. Надо все взвесить и хорошенько обдумать, а пока не соглашаться, но и не огорчать Сиана категорическим отказом. Сомов простодушно взглянул на Тессара.
— Мне как раз завтра ехать в Маркатан за баронской грамотой. Так я тогда на Абсолюте и съезжу?
Магистр раскатисто расхохотался.
— Конечно. Можешь считать, что он уже твой.
Безумный Абсолют сам выбирал аллюр и, похоже, что до самого Маркатана собирался лететь галопом. Виктор занял удобное положение и наслаждался неистовой скачкой, но потом ему стало жаль жеребца, и он перевел его на рысь, а к городской управе подъехал уже шагом. При получении баронской грамоты возникла всего одна маленькая заминка.
— Герб? — удивился Сомов, — Меня не предупредили о гербе.
— Тогда возвращайтесь, когда будет готов эскиз вашего герба, господин Сангин.
— Мне некогда разъезжать по таким пустякам, — раздраженно заявил Виктор, — Дайте чистый лист бумаги.
Он достал из внутреннего кармана перьевую ручку и за минуту он нарисовал три простых пересекающихся овала вокруг заштрихованного кружочка в центре. Ошарашенный чиновник, не смотрел на рисунок, он не сводил удивленных глаз с необыкновенной карманной ручки, не требующей чернил.
— Вот мой герб, — Сомов протянул чиновнику лист с непонятным изображением, — Оформляйте бумаги дальше. Уважаемый, вы на герб смотрите, а не на ручку. Что? Никогда таких ручек не видели? Не расстраивайтесь, скоро они появятся в свободной продаже.
Получив на руки баронскую грамоту, Сомов заглянул в ювелирную мастерскую и заказал себе сразу десяток нарукавных эмблем на серебряной позолоченной основе с рельефным платиновым гербом. Поинтересовался у хозяина мастерской:
— За сколько времени сделаете? А одну эмблему за сколько? Сделаете одну за час — заплачу вдвое дороже. Договорились? Хорошо. Принесите мне стул, я подожду завершение работы здесь. Кофе или чай у вас есть? Ну, так пошлите мальчишку какого-нибудь. Пусть купит и принесет сюда, а заодно и свежих газет прихватит. Вы разве не слышали о том, что клиент всегда прав. Ну что вы здесь все дикие-то такие.