Седой
Шрифт:
— Что это?! Где это происходит?! Что это за удивительные живые картины? — герцог заметался, наклоняясь, пытаясь заглянуть сбоку и даже сзади, — Почему ничего нет с другой стороны? Почему не видно, что там за краем? Смотри! Возле мельницы! Там идет человек! Невероятно! Это просто невероятно! Это и есть твое мощнейшее оружие? Это телевидение, Вик? Ну что ты молчишь?!
Эмоции Гросса зашкаливали, и он не мог успокоиться, а Сомов в ответ лишь слабо улыбался.
— Мне понравилось ваше выражение — живая картина, сомата нитера, — сказал Виктор, — Если взять первые части слов и соединить их вместе, то получится — Сони. Как вам такое название для нового амулета? Вам нравится, герцог? Мне очень.
Крон, наконец, немного успокоился, вернулся в кресло, но взгляд его постоянно возвращался
— Невероятно, — бормотал он, — Это просто невероятно. Ты сделал такое чудо и молчал.
— Это всего лишь опытные образцы и они не готовы к массовому производству. Синхронизированные стекла, которые принимают картинку, неприемлемо большие и над этим нужно еще поработать, чтобы уменьшить их до размера блюдца, а еще лучше до размера крупной монеты иначе с ними неудобно будет работать операторам. Кроме того, сейчас для передачи разных картинок мы используем три самостоятельных стекла в пакете, а нужно иметь несколько независимых друг от друга синхронизированных слоев в одном стекле. Теоретически этого добиться можно, но на стадии теории мы как раз и застряли. И желательно иметь не три, а как минимум десять независимых слоев, чтобы мы могли транслировать десять каналов одновременно, а пользователь имел возможность переключаться на любой понравившийся. Сейчас синхронизированное изображение идет исключительно в реальном времени, а нам понадобится запись и хранение изображения. Над всем этим предстоит еще работать и работать. Хуже всего то, что совсем нет звука, без которого не обойтись. Решения этой последней проблемы магическим путем я вообще не вижу, а значит нужно открывать лабораторию по изучению электричества и созданию электронных компонентов. Необходимы хотя бы микрофон, динамики и усилитель. Эти устройства достаточно простые, но учитывая, что развитие электричества в вашем мире находится на нуле, даже для их создания понадобятся годы.
— Сколько? — спросил Гросс.
— В лучшем случае, года три, не меньше. И это еще оптимистический прогноз.
— Долго, — огорченно произнес Крон, — Очень долго.
— Но продажи Сони, я думаю, можно будет начинать уже через год. Обратите внимание, герцог, как стало светло в кабинете от этих картин. Полагаю, что именно в таком качестве с ними и нужно будет выходить на рынок. Как замену прежним светильникам. Как окно, которое можно будет повесить в любом месте дома или замка, включить или выключить по желанию и даже выбрать пейзаж в этом окне. Сейчас принимающие стекла расположены на берегу озера, на опушке леса и в поле. Это далеко не лучшие места для трансляции изображения. Необходимо их разместить в других часовых поясах, и тогда Сони можно будет использовать как источник света даже ночью. И места выбрать соответствующие, например атоллы в океане, заснеженные горные вершины или что-нибудь в этом роде. Уверен, что спрос на такие окна будет огромный. А года через три мы выпустим приложение к ним — динамики, по которым пойдет звук и все наши живые картины из суррогата окон чудесным образом превратятся в то, что и называется телевидением. И вот только тогда, господин Гросс, и откроется вся его потрясающая сила воздействия. Это будет такая мощная магия, которая затянет в себя весь ваш мир и сделает его полностью управляемым.
— Да, так и будет, — воодушевленно согласился Крон, — Будет именно так, как ты говоришь, Вик. Нисколько в этом не сомневаюсь. Я уже сам хочу иметь у себя дома такую живую картину. Нельзя ли мне забрать один из этих трех экземпляров прямо сегодня?
— Нельзя, — отрезал Сомов, — Мне они крайне необходимы для дальнейшей работы, а полированные стекла здесь на вес золота и найти их на рынке не так-то просто, чтобы быстро заменить недостающий образец.
— Ну да, — огорчился герцог, — Жаль, что нельзя. Но я понимаю, что хорошие стекла редкость.
— Кстати, именно со стеклом и нужно решать вопрос в первую очередь, — продолжил Виктор, — Вы же прочли в бизнес-плане пункт о флоат процессе? Предлагаю купить готовый стекольный завод и модернизировать его. Я уже приглядел один на примете. Между прочим, завод даст не только нужное нам стекло, но и принесет хорошую прибыль. А если производить не только стекло,
но и зеркала, причем зеркала огромного размера в рост человека или даже больше, то и прибыль получим огромную. Со сверхдоходами от продаж АМЭ ее конечно не сравнить, но все же… И уже сейчас надо задумываться о том, чем мы будем наполнять наши телевизионные каналы в будущем. Я расширяю музыкальные школы и работа с театром у меня записана в приоритете, так что кое-какое шоу я обеспечу, а вам бы, господин Гросс, не мешало озаботиться созданием министерства пропаганды.— Согласен. Полностью согласен со всем, что ты предлагаешь, — произнес Крон и понизил голос, — Я тут вот что подумал, Вик. Может нам не стоит посвящать магистра в наши планы по производству Сони?
— Предлагаете кинуть Тессара Сиана? — Сомов расплылся в улыбке, — Вы удивитесь, господин герцог, но магистр уже договорился со мной о том, чтобы кинуть вас.
Крон сначала опешил, а потом они вместе с Виктором расхохотались. Герцог перестал смеяться, поднялся и опять подошел к трем картинам на стене.
— Какая красота! Да, Виктор, недооценил я тебя. Но это даже к лучшему, — герцог с трудом оторвался от живых картин и повернулся к Сомову, — Ну что ж, наверное, я должен поздравить тебя с предстоящим бракосочетанием? Надеюсь, я получу приглашение на свадьбу? И еще, верните мне, пожалуйста, мой браслет, господин атомный барон.
— Ах да браслет, — спохватился Виктор и захлопал руками по карманам куртки, — Ага, вот он, пожалуйста.
Он вытащил браслет смерти из кармана и протянул его Гроссу.
— Как?! — воскликнул Крон, сразу же меняясь в лице, — Как ты его снял?
— Перестаньте, герцог. Чтобы я столько времени провел в тихой комнате и не смог найти способ нейтрализовать браслет смерти? Это такая мелочь по сравнению с Сони и с тем, что мне удалось сделать позже.
— Мелочь? Вот значит, как ты теперь это называешь. И кроме этой мелочи ты сделал что-то еще? Любопытно было бы узнать, о чем это идет речь.
— Господин Гросс, я предложил вам корону императора мира. Неужели вам этого мало? Я достаточно рассказал и думаю, что на этом нам нужно остановиться, — и без того маловыразительное лицо Сомова застыло гипсовой маской, а сузившиеся глаза стали почти черными и безжалостными, — Не вынуждайте меня на большую откровенность, иначе вам не понравится то, что вы услышите и то, что произойдет дальше.
Крон по привычке сделал невольное движение к бесполезному браслету на своей руке, но на полпути замер и несколько раз в бессилии сжал кулак.
— Ты начинаешь меня пугать, Виктор, — сказал он глухим голосом и после этого больше ни разу не улыбнулся.
До самой кареты начальник тайной стражи шел молча, задумавшись о чем-то явно невеселом, а прощаясь, спросил совсем уже печально:
— Интересно, а если бы мы не договорились с тобой, я бы ушел отсюда живым?
— А вы как думаете?
— У тебя были приготовлены еще сюрпризы?
— Конечно. У меня был очень хороший учитель, который показал, как нужно правильно подходить к сложным переговорам. Спасибо вам за науку, герцог.
— Ну да.
— Кстати, вам сегодня должна прийти посылка. Вероятно, она уже пришла. Лично в руки начальнику тайной стражи. Я очень вас прошу, господин Гросс, ни в коем случае ее не открывать, а незамедлительно отправить сюда в замок с надежной охраной.
— Давай я догадаюсь, — хмуро сказал Крон, — В ней находятся АМЭ? Неужели все двести штук?! Великий Авр! Ты что, хотел взорвать солнечную башню?!
— Нет, только гарантированно уничтожить ваш кабинет и сейф со всем его содержимым. Хотя, пожалуй, вы правы, башня бы тоже рухнула.
Потрясенный герцог уставился на Сомова и вдруг у него нервно задергалось верхнее левое веко. Гросс опустил голову и прижал пальцы к глазу, пытаясь унять неконтролируемое движение мышц.
— Успокойтесь, господин Гросс, — смягчился Виктор, — Мы же с вами друзья. А я не допущу, чтобы с моим другом что-нибудь случилось. Мы ведь друзья, не так ли?
— Ну да. Знаете, господин барон, я больше не хочу играть с вами в эти игры, поскольку они становятся уже слишком опасными для меня. Теперь я даже не исключаю, что вы давно уже сделали свою бомбу, но только не признаетесь в этом.