Потерянный Маяк
Шрифт:
По веткам , кочкам и холмам ,
Вперёд – а Лес поможет нам !"
Вокруг кипела жизнь. Вообще, даже если вам покажется, что вы остались совсем одни - не морально, а физически, то знайте - вы неправы. Всегда будет какая-нибудь букашка, даже самая маленькая, которая присутствует рядом, но ей нет до вас дела. А если вы не нашли и букашки - то знайте, Неизвестный и Невидимый, блуждающий на тонких слоях Мира, всё равно вас слышал.
А в Лесу очень много жителей обитали и вне деревень. Они селились в норах, дуплах, шалашах, домиках, листьях, реках... У каждого из созданий была своя замечательная жизнь и великолепная история, но что пересказать всё - никогда не хватит времени обычного зверька. Разве только Дракона, но Драконы обычно Хранители историй, а не Рассказчики.
Вернемся же к тем, о ком эта повесть.
Вереск ободрала куст малиники, отчего её лапки покрылись яркими лиловыми пятнами. Рийсце сделали привал на придорожной траве, жевали ягоды, пили чай из кружки и наблюдали за облаками, которые причудливо изгибались, меняя форму.
Это была их особая облачная игра, называлась она "Угадай-ка". Одно облако изображало что-то, остальные старались угадать. Кто угадал - сам становился перевертышем.
В эту игру часто играют и земные жители, но сами они никогда не водят. Их правильные ответы всё равно не слышно.
– Вот это похоже на ключ, - предположил Волчек.
Он не угадал. Имелся в виду кузнечик, но облако никогда кузнечиков не видело, поэтому получалось не похоже.
– Они так высоко...
– продолжил Хранитель Маяка, закидывая ягоду себе в рот.
– Вереск, а ты не можешь на метле подлететь и глядеться вокруг - вдруг заметишь Маяк?
Ведьма аж подскочила. Рот её был измазан ягодами, она быстро вытерла его ладонью. Метла сама подскочила её в лапы.
– Какая замечательная идея! Жди здесь, жуй ягоды - я мигом вернусь!
Она вознеслась, врезавшись в ветку, обогнула её и полетела ещё выше. Сорокопут Дубовый закричал, возмущенный таким беспардонным отношением.
Буквально за пару секунд Ведьма исчезла. Волчек пытался разглядеть её в васильковом небе, но вскоре понял, что это бесполезно.
Он стоял, задрав мордочку к небосклону, щурился от яркости Коня-Солнце и ждал.
"Сейчас она явится, скажет, что видела Маяк совсем недалеко и мы быстро его найдём!" - думал он, доедая ягоды.
Но время шло, Волчек начал нервно теребить кончик хвоста. Подруги всё не было.
Хранитель Маяка покрутился вокруг своей оси: вдруг,
пропустил. Но нет, небеса чисты, не считая пары птиц, облаков и Облачных существ.Он сжал свой хвост сильнее, переступил с лапки на лапку.
От этого сердце билось быстрее. Волчек присел на корточки и спрятал голову в локтях.
Всякие дурные мысли лезли ему в голову. Он старался их отогнать, но они ползли, словно муравьи на сладкий холм. Так всегда бывает.
Муравьи сомнения и страха, их всегда привлекает запах волнения. Очень сложно от них избавиться, почти нереально отогнать, но возможно игнорировать.
Волчек не мог. Он смотрел в землю и чувствовал себя очень-очень одиноким.
Даже на Маяке, где он жил совсем один, ему не было так тоскливо как теперь, когда Вереск ушла.
А как же он найдет свой дом один? Как он сам проберется через Лес? Как отыщет дорогу?
Мы-то с вами знаем, что никак. Ведь он не один.
Лапка Вереск ласково легла на волосы друга, потрепав его по голове. Хранитель Маяка вскочил, хлопая зелёными глазами.
– Чего пригорюнился, дурачок? Думал, я улетела? Я друзей не бросаю - так и и знай!
Волчек кивнул. Он знал.
Вереск залпом допила весь чай.
– Я делала круг. Просто Маяка не видно оттуда, насколько высоко я могу взлететь. Я пыталась выше, но воздух там уже холоднее, да и метла брыкается. Там виднеется краешек моря, откуда мы идём, но Маяка не видно совсем. Мимо пролетал один сокол, но и он не видел. Но ты не горюй: то, что мы его не видим - не значит, что его нет! Так что вперед - на охоту за твоим домом.
Они рассмеялись так звонко, что старая змея, обедающая в камышах, позавидовала. Она потеряла свой смех очень давно, а теперь даже не помнила его перезвон.
Рийсце перебирались через ещё одно болото, совсем солнечное, всё в тине, поросшее музыкальными камышами.
Они прыгали. Конечно, можно было бы перелететь на метле: двоих бы она выдержала, хотя и летела бы низко - но, согласитесь, перепрыгивать с панциря на панцирь алых черепах было намного веселее! Черепахи были слишком сонными и медлительными, чтобы хоть как-то реагировать.
Началась березовая роща - чёрно-белая - как раз такая, как некоторые видят жизнь. Только желтоватые кроны и изумрудная трава создавали яркий контраст.
С болота Вереск прихватила два камыша и теперь била ими друг о друга, отстукивая ритм. Волчек, прикрыв глаза, синхронизировался с тактом. На нос ему упал березовый лист.
– Знаешь, что надо было ещё попросить у Стари... ой, уже не старика... ну, Коробки? Карту. Я понятия не имею, куда мы движемся.
– Зато я знаю это предельно точно.
– Как? Наверху?
Вереск резко повернулась к спутнику, так, что волосы ее свечой вспыхнули на солнце.
– Никакая карта не поможет нам там, где всё нужно исследовать, - мягко сказала она.
– Если мы по карте пойдем, то вообще никогда Маяк не найдём. Ха-ха, смотри-ка, снова рифма!
– Значит мы не идём, а бредём... Скажи хоть: в Лес или из Леса?
Вереск снова оседлала метлу и парила под самыми ветками, повиснув, по какой-то одной ей ведомой причине, вверх ногами.
– Лес - он никогда не кончается. Даже когда мы выйдем обратно к Морю, там, под толщей воды будет Лес. Даже когда взлетим к облакам. Мы несем Лес в себе, понимаешь?