Потерянный Маяк
Шрифт:
Вся волшебная поляна уснула. Будто кто-то дернул за рычаг и выключил весь свет.
– Пойдем, пойдем, - подтолкнула Вереск друга обратно к кустам.
Они снова вышли на дорогу, где вереницей брели создания. С некоторыми Вереск здоровалась.
Через некоторое время она снова нырнула в сторону, сделала пару шагов и указала на яблоню. Волчек сбил камнем пару штук. Фрукты оказались кисловатыми, но голодные Рийсце съели их быстро.
– Давай прямо здесь заночуем! Смотри, вот старая бочка, видимо, как раз для яблок.
Волчек, который обычно к этому времени был в седьмом мире
У Волчека уже слипались глаза. Ночь была тёплой, полынь хорошо пахла.
Вереск забралась к нему. Пробормотав: "Чур меня, чур! Не ешь мой сон, не ешь мою плоть! Мы друзья Леса, с чистым сердцем под его защитой", она погладила Волчека по волосам.
Там они и проспали до утра.
Утром, закусив яблоками и выпив росы, Рийсце пробрались через рассветный туман на дорогу. Путешественников на ней было уже меньше, но всё равно попадались. Все были сонными и не особо разговорчивыми, только малиновка улюлюкала в кустарнике.
Мимо проехала телега, запряжённая двумя глазастыми кролами. Нюрх, заправлявший ими, согласился подвести путников за талисман, который Вереск тут же каким-то чудом достала из кармана.
Дальше они ехали в телеге, верхом на большом стоге сена. Компанию им состояла крайне симпатичная и смышлена собачка, умеющая сидеть, лежать, готовить плов и считать до пяти.
У первой попавшейся деревеньки они остановились, попрощались с Нюрхом и собачкой и пошли искать ботинки.
Деревенька эта так и называлась - Деревенька, а чтоб почтальону было легче ориентироваться, иногда про неё говорили "Та Самая Деревенька". Если вы думаете, что "Та Самая" - это что-то значительное, то спешу разочаровать: в данном случае это означало лишь, что она такая одна на километры вокруг.
В Той Самой Деревеньке (давайте остановимся на этом названии, деревень-то много в этой жизни будет) находилось около пятидесяти жилищ и одна центральная площадь с фонтаном, качелями и двумя магазинами.
В магазине под названием "Всякая Всячина" продавалось всё подряд. Хотя если бы я давала название этому заведению, я бы назвала его "Хлам - Хлам - Ещё больше Хлама", ибо хламом и было завалено всё убранство. Большинство вещей были старыми, поношенными, затёртыми. Они ломились в окна, упирались в потолок, продавливали всё.
По легенде Хозяин лавки - старик Коробка - забирал всё, что давали. Делал он это из благих побуждений, искренне считая (уже лет семьдесят), что это всё это он починит и сделает "как новеньким". Вот только на этом стремлении всё и заканчивалось, на деле же Коробка просто превратил лавку в огромный склад, где три года возился только с одними часами.
Но на самом деле он отвлекался на ремонт только ради того, чтобы не убираться в лавке самому. Ему уже давно осточертели залежи вещей, но он просто не был в состоянии преодолеть себя и всё это выбросить.
Когда-то, лет семьдесят назад он ещё молодым, но уже довольно угрюмым Рийсце купил этот дом: там не было ничего, только каркас кровати, да плита. Во всех комнатах царила идеальная пустота и чистота. Коробка (тогда ещё не Старик) ходил
по ним, и ни одна пылинка не прилипла к кисточке его хвоста.Он планировал открыть небольшую аккуратную лавочку, где продавалось бы всё, что могло бы пригодиться среднестатическому деревенскому зверьку. Чтобы товары были аккуратно расставлены по полочкам, с бумажными ценниками на верёвочках, и все были бы важными и нужными.
А потом он нашёл нужную вещь и притащил её с собой, а потом еще одну нужную, затем - не такую уж и важную, но явно симпатичную. После этого пошёл откровенный хлам, который накапливался вместе с обещаниями.
Коробка понял, что ничего с этим не поделать .
"Ну и пусть лежит, чего уж мне. Никуда это не деть, ничего из этого не исправить. Всё бессмысленно, лучше уж я буду стараться потихоньку этого не замечать"
Полностью не замечать у него не получилось, он пытался продать то одну вещь, то другую, но покупали плохо. Тогда Коробка просто ушел на второй этаж, где было всё так же пусто, как когда-то, и принялся эти вещи чинить, делая всего лишь недельные перерывы на чай.
Жители деревни, узнав, что старые ненужные вещи собирает этот странный Рийсце, начали в угоду ему и на радость себе всё ненужное тащить в его лавку. Коробка был не против.
"А смысл противится, если всё равно нести будут?" - рассуждал он, снова склоняясь над сломанными часами.
А когда вещи начали выпадать из окон, он закрыл магазин, надеясь, что это хоть как-то его спасёт, но хитрые зверята принялись закидывать хлам в печную трубу и оставлять под его дверью. Тогда Коробка и от этой идеи отказался, и просто перестал спускаться вниз. А жители деревни продолжали приносить ему вещи.
Вот так "Всякая Всячина" и превратилась в склад.
Волчеку и Вереск пришлось вдвоем толкать дверь, чтобы хоть как-то её приоткрыть. Послышался грохот, вниз попадали ящики и проход, наконец-то, освободился.
Свет внутрь почти не проникал из-за вещей, а в воздухе блестела пыль - очень много пыли. Вереск, привыкшая к свежему воздуху, тут же расчихалась. Волчек поморщился, перелез через гигантскую катушку с канатом и направился к стойке.
– Что это за хламовник вы тут развели?
– проворчала в пустоту Вереск, утонув в старых газетах.
– Здравствуйте! Эй, Здравствуйте!
– Волчек ударил лапкой по звонку.
Но никто и не думал приходить.
– Ужас, ужас! Продавец наверняка спит где-нибудь под всем этим мусором, - ведьма внимательно изучила чугунный утюг.
– Давай найдём тебе ботинки и уйдём. Мне тут не нравится. Слишком грязно.
– Просто оставим деньги на прилавке?
– А у нас есть деньги?
Рийсце удивленно переглянулись: об этой мелочи жизни они успели забыть. Они смущенно порылись по карманам - вдруг найдется что-нибудь на обмен - но оттуда ещё на болоте всё выплыло. У Вереск нашлась пара шишек, но в еловом Лесу они не принимаются в качестве валюты.
– Нам что же, придётся идти назад, чтоб найти что-нибудь бесполезное, а потом это продать?
– нахмурился Волчек.
Он нервно переступал лапками по дощатому полу и жутко боялся посадить себе в пятку занозу.