Печать Древних
Шрифт:
— Именно, девочка моя, — Аарон взял протянутый Хеймерином свёрток. — Животное вредное, живучее и злое, как та сука, что обучала меня владению мечом. Серебро — единственный материал в природе, не пропускающий Мощь и, более того, блокирующий её.
— Блокирующий, какое умное слово, — отметила Памире.
— Да, ты у нас сельская девочка, — Аарон сложил свёрток на стойку перед Севом, следящим за каждым их движением, — и тебе ещё предстоит выучить множество заумных слов, когда станешь нашей сестрой по Ордену. И множество наук… — он хмуро взглянул на кабатчика, — впрочем, это неважно, если гахтар нас сожрёт. Но я отвлёкся. Сучий выродок с помощью тёмных
— Быстро тебя развезло, брат, — усмехнулся мрачно Хеймерин.
— Я всю флягу выпил, пока мы шли сюда, — фыркнул Аарон. — Так вот… такой трюк совершить почти невозможно, ибо шея гахтара толстая, пасть крепкая, а сам он быстр и смертоносен. Но, — он вынул из свёртка меч в кожанных ножнах с длинной чёрной рукоятью, связанную толстой верёвкой цепь с шипами и несколько чёрных стрел, — если заблокировать серебром магию в его ранах, добравшись до сердца, башки или хорошо вогнав в шею, можно отправить чудовище к тёмному владыке смерти, в забвенный Поток.
Сев, затаив дыхание, слушал и рассматривал оружие драконоборцев.
— Вы возьмёте меч и цепь, — произнесла Памире. — А стрелы — я? Они тоже серебряные?
— Нет, конечно, — махнул рукой Аарон. — Тратить драгоценный металл на то, что после выстрела будет негодно?
— Держи, — вынул из кармана бутылёк Хеймерин. — Эти стрелы из чёрного дерева децерита, хорошо впитывают магическую мазь. Будешь стрелять. Смажь наконечник, древко хорошенько этой хренью и бей ему по глазам.
— Меньше сукин сын видит — легче нам, — Аарон посмотрел с улыбкой на Сева. — Что, много кровушки пролила зверюга?
— Очень много, — протянул Сев. — Ужин вам отдам даром. А как уничтожите зверя, бочку этого самого эля в придачу.
— Лучшая награда, — Хеймерин поднял пинту. — За погибель зверя!
***
Кто-то раскопал Амалию: она, открыв глаза, не посмела двинуться с места. После «смерти» сразу встать не представлялось возможным. Остварка всматривалась в алое небо, в эти налитые багровым цветом вселенского проклятия тучи, где, в незримом Потоке скрывалось нечто, что она считала доброй богиней.
— Клянусь Владычицей, ты жива?
Амалия моргнула и повернула голову. Неприятным хрустом отзвалась шея, но всё-таки мышцы подчинились. Над ней склонилась светловолосая женщина из снов, та, что была поймана Амалией и Фирдос-Саром в Ветмахе.
— Жива, — сухо произнесла она. — Или нет…
Опёревшись локтями, остварка поднялась и села. Рука скользнула к ране на боку, пальцы ныркнули внутрь, ощупывая мокрое нутро. Одежда на теле вымолкла и уже покрылась тонкой корочкой льда, но холода и боли Амалия не чувствовала.
— Ты была… — женщина испуганно следила за ней, — в реке, когда я и мой брат тебя вытащили. Среди рубиновых наёмников.
— Рубиновые наёмники? Значит, они прорвались… — Амалия закрыла глаза, ощупала снежную землю и попыталась встать: левая нога неествественно выгнулась, и остварка упала. — Проклятие… нога.
— Что с ней? — Сандрия потянула бледные руки к штанине Амалии, но та резким движением сжала ногу.
— Палку, — произнесла она. — Живее…
Сандрия странно взглянула на Амалию и выпрямилась, выиская самодельный гарпун, с которым она так долго сторожила реку. Тот оказался у самого берега, чуть присыпанный снегом — к счастью, непредсказуемая Рея не успела
выйти из русла. Сандрия передала остварке гарпун, и она, приложив усилие, сломала его на две части, потом оторвала от чудного ремня на бёдрах небольшую полоску и принялась судорожно скреплять.— Где мы? И как твоё имя? — Амалия подняла голову и снова попыталась встать — боли она не почувствовала, лишь лёгкую потерю ориентации. Она размялась, прикидывая, какое положение ступни не будет мешать ей стоять ровно. — Я тебя знаю.
— Около Ветмаха, вот его стены, — она указала на тёмную громаду, выделяющуюся на алом фоне. — Меня зовут Сандрия. Мой брат — Антониан. С нами ещё Лоурен из контрабандистов, Энард и Сенетра.
— Сенетра, — собиралась с мыслями Амалия. — Она жива?
— Жива, только ей очень худо, — произнесла Сандрия. — Как ты себя чувствуешь?
— Вполне сносно, — Амалия потопталась на месте. Скованность отмирающего тела постепенно снималась, но нога, тут поможет только хороший костоправ. — Я не заслужила покой, — она вздохнула, попыталась уловить какие-нибудь запахи, но ничего не почувствовала. — Поэтому я снова здесь.
Она разговаривала скорее с собой, чем с Сандрией. Та поднялась, покрутила в руках оледеневший плащ, но Амалия жестом руки отказалась укрываться.
— У тебя… волосы, — Сандрия нервничала. — Они седые.
Амалия потрогала лицо, всё ещё хранившее черты при жизни, запустила руки в волосы — мокрые, с ледышками между ними, и та самая чарующая густота ушла. Она могла бы растроиться, но, кажется, пережила вещи похуже. Что теперь могло тронуть её разбитое и вырванное сердце?
— Мне нужно идти, — протянула Амалия. — Нужен кровавый чародей. Ринельгер… но сначала…
Она взглянула на Сандрию: та не могла прийти в себя и с суеверным страхом наблюдала за остваркой.
— Слышишь? — произнесла Амалия с раздражением. — Будем здесь торчать всю алую ночь?
Сандрия вздрогнула, кивнула и направилась к стенам Ветмаха. Амалия сделала несколько неуверенных шагов, разминая оттёкшие ноги, и поравнялась с ней. Костёр, укрытый среди скалистых склонов, игрался языками пламени, а вокруг него сидели трое: Антониан и Энард дремали, Сенетра поддерживала огонь — ей стало лучше, и черномара уже давно отпустила. Позади неё, укрывшись в мантии и куртки, набирался сил Лоурен.
Рунарийка поднялась, хватаясь за меч, её синие глаза скользнули по Сандрии, задержались на Амалии. Кажется, она не могла её узнать: седую, со свисающими сосульками волосами, бледную, как и она сама. Остварка остановилась, развела руками, словно приветствуя, и Сенетра, откинув меч, двумя скачками оказалась рядом и крепко, как могла, прижала её к себе.
— Святые Лерон и Залас, — прошептала рунарийка. — Я рада, что ты жива.
Амалия замерла, «жива», слово резануло сердце холодной сталью, и обняла её.
— Фирдос-Сар и Ардира погибли, Сенетра, — сказала она. — Прости меня, что не смогла их уберечь…
Рунарийка оторвала голову от её плеч: взгляд затуманенных глаз на мгновение застыл на ней. Сомнение мелькнуло на мгновение, потом вспышка злобы и снова отрешение. Её руки медленно опали с талии и плеч Амалии, она сделала шаг назад.
— А Ринельгер?
— Он ушёл на юг, — ответила остварка. — Исполнять волю Ветер.
— Как они погибли?
— Ардиру убил спирит, живший в башне… а Фирдос-Сара, — Амалия замялась, взглянула на костёр, — рубиновые наёмники. Меня сильно ранили, — кажется, эти слова немного успокоили Сандрию. — Выбросили в реку. И она вытащила меня и откачала.