Орки
Шрифт:
Поежившийся Виига поклонился и заговорил.
– Привезенного хватит для восполнения потерь, еще на месяц, потом станем уменьшать рацион, - его прервал взмахом руки жрец.
– Купец еще раз сходит. А и уменьшим, рабочим не привыкать. Забьем старых и часть щенков. Так было и так будет. Темный милостью своей дал нам жизнь, такую, как она есть. Мы все должны смиренно принимать ее как его величайший дар. Твердыня Бооргуза, величайшее творение его, здесь мы, в трудах и лишениях, неся его волю остальным оркам, пополняем ряды его войска. И не нам нарушать установленный им порядок.
Замолчав, жрец по очереди осмотрел всех сидевших в зале.
Продолжавший стоять
– За последние десять лет нас стало меньше на треть, - в зале, не обращая на него внимание, продолжали перешептываться члены Совета. Сверкнувший глазами Купец, покосился на Гайту.
– Это наверное рабочих стало меньше, - она прекратила полировать когти, ожидая ответа.
– Нет, нас всех стало меньше. С вашим племянником, уважаемый Лау, ушла к Темному семья Утур, - Виига выдержал яростный взгляд Хильфа и продолжил, - еще три семьи прервались за эти годы. И просто вас стало меньше.
– У меня все склады забиты оружием, которое некому дать в руки, - в разговор включился сутулый оружейник Балаур.
– Так и есть, - подтвердила Гайту, - твоя часть полная. А вот все остальные склады полупустые, я и не помню их полными.
– У меня заросли паутиной больше десятка котлов, - подключилась Чиаа, - и грудами лежат миски, которые некому наполнить.
Вскинувшийся Гураах посмотрел на замолкших старших и спросил.
– Вы только сейчас об этом говорите? Почему раньше молчали?
– А кто нас слушает, о, великий и мудрый Глава?
– Гайту продолжила полировать когти, - мы всего-то лишь Младшая семья.
– Так и есть, так и есть, - Уроз-Баку поднял голову и уставился на Гайту.
– Это хорошо, что ты не забываешь об этом. Знай свое место. Или ты сомневаешься в решении Темного?
Стоящие сзади жрецы шагнули вперед, ожидая приказа. Гайту замерла и уронила оселок. Опустив руку, она скользнула ею себе за спину.
Купец, внимательно следивший за ходом разговора, поднялся и громко произнес.
– Великий Уроз-Баку, прости, что я молчал раньше. Я хочу донести до всех еще одну новость. Твой племянник не сам перекинулся в скару. Его околдовали. Шаманка Уруков, овладела его волей и волей его воинов. Меня же спасло кольцо, - он поднял руку.
– Я знал, что не обошлось без колдовства, - Хильф вскочил и, протягивая руку к жрецу проорал, - позволь пойти в Приболотье и покарать их всех.
– Шаманка Уруков, эта полузнахарка, - не обращая на выкрики Главы Лау, жрец иронично посмотрел на Купца, - глупости ты говоришь. Все, кроме тебя в шатре стали скарами и перебили друг друга? Никакой шаман, - он наставительно тыкал пальцем в Купца, - не может заставить убивать друг друга тех, кого он обратил.
– Прости меня неразумного, но Вождя Диких она не обратила. Он их убил. Его не взял ее наговор. Его Дикие уверены что он Тач-Варга.
– Что?!?!
– вскочивший на ноги жрец взревел так, что эхо загуляло под сводами зала, - и ты только сейчас это мне говоришь.
Уткнувшийся лицом в циновку Купец продолжал.
– Я верю в Темного, и знаю, что это только выдумка и ересь. Я не мог прийти к тебе с такой новостью из страха, что ты обвинишь меня в ереси. Но я, - он поднял голову, - я сам видел, как он убил скар. И во всем лагере только мы двое могли не поддаться колдовству. Только я и он. Ты знаешь о нашем родовом кольце. Ты сам его проверил и не нашел в нем ереси. Я готов принять наказание и твою волю.
Успокоившийся жрец сел на свое место и, обведя глазами всех сидящих, дождался, когда все опустят глаза.
– Ты всегда щедро делился своим достатком с храмом. Я не буду тебя наказывать,
сейчас. Этот вопрос требует особого рассмотрения. Вы все идите. Старшим семьям есть о чем поговорить.Услышав жреца, младшие вскочили и, поклонившись, быстро выскочили вон. Шедшая за Купцом Гайту толкнула его и, притянув за ухо, прошептала.
– Ты сейчас пробежался по палубе Дракона голым, только что бы отвлечь нож от меня. Я не забуду этого.
Шедший рядом грубиян Балаур, покосившись на них, прошептал.
– Я тоже не забуду, это забавнее, чем танцующий слизень после чана грибной браги, как-нибудь повтори это. И, увернувшись от оплеухи, затрясся в беззвучном смехе.
– Когда-нибудь, когда-нибудь, Балаур. Мы все сегодня пробежали мимо. Я вас всех жду у себя, на общей еде.
Еще много циклов жизнь Купца была наполнена нескончаемой суетой и беготней. Его свита осунулась и сильно сдала, за каждый цикл не один раз пробегая из одного края Бооргуза в другой. Гонцы его рода почти не спали, стараясь успеть во все места с поручениями и сообщениями. Гайту даже одолжила ему своих. И все равно он чувствовал, что не успевает. Что-то в его душе не могло успокоиться и все гнало его вперед, не останавливаясь, без сна и отдыха. Он сам еле стоял на ногах и почти загнал своих орков, когда его в очередной раз прибежавшего в свою Нору отловила Жиута.
– Ты похож на рабочего фермы грибов.
Купец, остановившись, медленно повернулся к сестре и недоуменно на нее посмотрел. Жиута еще раз его осмотрела и добавила.
– Нет, хуже. Ты похож на орка у ворот Разделки.
– Я иной раз себя так и чувствую. Говори, что ты хотела?
– Он тебя ждет, - она подняла руку, останавливая слова, что он уже хотел сказать, - он тебя ждет. Идем.
Жиута, повернувшись и не оглядываясь, пошла вглубь Норы. Пожав плечами, Купец махнул рукой своей свите и двинулся за ней. Подождав, когда он скроется в ближайшем проходе, стоявшая в поклоне свита с дружным стоном попадала на камень пола.
Добравшись до входа к норе Главы рода Купец на мгновение замер, вспоминая сделанное и, тряхнув головой, шагнул в проем входа. Здесь почти ничего не изменилось, старый и больной орк, лежащий на своем ложе в полудреме. Услышав его шаги, он открыл глаза и отложил в сторону спящего у него на руках крота.
– Я пришел. Я очень спешу. Мне еще очень многое надо успеть.
– Ты забыл, что я Глава Рода?
– в голосе старика скрежетнули когти по камню, и Купец удивленно дернул бровью, - садись и слушай.
Купец молча сел на принесенную из прохода старой служанкой скамейку и замер в ожидании. За служанкой вошла и Жиута, неся пред собой обычный столик из зала гульбища. Поставив его перед ним, ехидно оскалилась и отошла в сторону. Вбежавшие за ней ее личные служанки, быстро уставив столик едой, мгновенно исчезли из Норы.
– Ешь, - Глава рода с помощью самок сел повыше и оперся на подложенные подушки, - ешь и рассказывай.
Пожав плечами, Купец не глядя сунул в рот первое, что попалось и неожиданно для себя быстро заработал челюстями, мыча от удовольствия. Он только сейчас почувствовал, как он голоден, забыв обо всем, он хватал из чашек все, что видел и, почти не жуя, глотал, давясь и спеша. Служанка, глядя на него с жалостью, подливала ему в чашку настой, что он, спеша и расплескивая, большими глотками вливал в себя. Запихав в себя все, что было на столе и еще раз осмотрев уже пустые чашки, он наконец сел выпрямившись и счастливо вздохнул. По знаку Главы обе самки исчезли из Норы, прихватив с собой все кухонные принадлежности.