Орки
Шрифт:
– Хорошо, сейчас помогу, - Купец сел рядом и, взяв из рук подошедшей, растрепанной служанки чашку, и под завистливый взгляд Керкета отхлебнул.
– Танец ножей помнишь?
– посмотрел, как быстро кивает орк и добавил, - ты еще пару бус проспорил. Вот, помнишь. Потом мы пили, ели, за служанками бегали, помнишь? Ага, в камешки ты Шнаку проигрался, хорошо так. Я тебе одолжил, и ты отыгрался. Помнишь. Да, хорошая игра была. Шнаку теперь можно вместо фонаря ставить. А голова у тебя болит с этой стороны, так это ты к Гайту приставал. Стой, стой, потом ты свои неотложные дела сделаешь. Я за тебя слово замолвил, она смеялась и обещала не убивать тебя. Или если убить, то без мучительств, шучу я. Тоже придумал, кого звать щенков делать. На, выпей. Потом на коротких ножах с Пико из Лау дрался. Это от него у тебя плечо порезано, зашили сразу. Что с ним? Его-то домой унесли, не посрамил ты свою семью. Он тоже хорошо дрался. Я знаю, что Керкеты самые могучие, незачем так-то орать. Как голова-то болит. Помогите подняться
К посещению Выработки Купец готовился основательно и не торопясь. Семья Керкет была всегда в стороне от бурной жизни Бооргуза, но по значимости для торговли они был на втором месте после товаров Знахарей. Добываемый ими горючий камень был важен и для самого Бооргуза, и для Бооргуза Червя. Горючий камень Бооргуза Тайн был не самого хорошего качества, если смотреть на тот, что добывали в других местах. Тот и горел ярче и добывался проще, крупные куски были удобнее для перевозки и торговли. Но купцы Червя брали его с радостью, как и золу с Кухни. Зачем она была нужна, никто не знал, но особо и не интересовался. Полученные рационы и другие товары закрывали потребности Бооргуза, и этого было достаточно для кропотливой и опасной работы на Выработке. Семья Керкет не была из Старых орков, злопыхатели часто говорили, что Керкеты из касты Знающих и выросли до Старшей семьи только потому, что семья, что держала под собою эту часть жизни Бооргуза, была выбита в очередной кровавой сваре за власть, и Думающие подхватили власть из мертвых рук. Тем более, что и сами Старшие семьи не рвались в темные коридоры Выработки.
А потом уже и некому стало сражаться за власть над таким куском подземелья. Идущие вглубь горы бесконечные коридоры и галереи, темные и сырые, тянулись на несколько дней пути, и где они заканчиваются и куда ведут, не знал никто. Жить там было невозможно, так как реки там не было, доставка с поверхности не оправдывала затрат. И только необычный кочевой Дом семьи Керкет год за годом передвигался от одной залежи до другой, уходя все глубже и глубже.
Каждые десять циклов вглубь горы уходил очередной караван из нескольких десятков носильщиков и возвращался обратно только через еще десять. Мрачная и нелюдимая стража из Младших семей Керкет вела по только им известным путям нагруженных едой для орков и светляков носильщиков к очередной стоянке Дома и возвращала их обратно, нагруженных горючим камнем и горной смолой.
Сейчас Купец стоял рядом со старшим каравана и наблюдал, как в темноте туннеля исчезают носильщики и редкие стражи. Покосившись на Купца и пару его стражей, старший похода по имени Зиф дернул ухом и махнул рукой, спускаясь ко входу в Гору.
– Нам всем нужно быстро идти. Надеюсь, что ты умеешь быстро ходить.
Купец пожал плечами и пошел за стражем. Вместе с лапой стражей, что были охраной и помощниками старшего, они спускались по истертым ступеням ко входу в Гору. Светящиеся шары, что несли на шестах немногие из участников похода, едва-едва освещали подножье входа во чрево горы и широкую дорогу, ведущую в темноту. Уже два цикла караван, почти не останавливаясь, шел по Главной дороге, тоннелю шириной в сто шагов с глубоко продавленными колеями от бесчисленных и тяжелых повозок былых владык подземелья. Даже несчитанные столетия не смогли стереть эти следы, только слегка сгладив их. От главного пути во все стороны отходили многочисленные коридоры, проходы и галереи. И все это время караван шел мимо брошенных много и много лет назад жилищ и ферм орков. Только сейчас можно было убедиться, как сильно сжалась зона жизни Бооргуза. Уходившие в темноту проходы были завалены мусором и брошенными битыми черепками, хрустевшими под ногами. Река Бооргуза повернула в сторону от Главной дороги уже как цикл и сейчас только редкая капель редких протечек разбивали эту тишину.
По сглаженным временем и водой ступеням орки спустились ко входу в Копи. Здесь на каменных стенах были видны угловатые узоры, вырезанные искусными резчиками прошлого. Из этой вязи выделялось огромное лицо бородатого существа с резкими и рублеными чертами чешуйчатого лица. Широко поставленные глаза, плоский нос и зубастая пасть. По сторонам лица толстые косы, и пышная борода, заплетенная во множество косиц.
У этого места на вычищенной площадке курилась чаша с тлеющим порошком, и лежали скудные подношения из дерева и глины. В основном грубые фигурки орков. Уложив ее в кучу под ликом, каждый орк накалывал себе палец о стоящие торчком каменные лезвия и капал в чашу с курением.
Старший остановившись у алтаря, замер на мгновение и раскинув руки прошептал.
– Мы пришли к тебе хозяин Горы, прими нас и воздай по заслугам каждому.
После чего резко дернул по ладони каменным ножом и полил кровью зашипевшие тлеющие
угли. Взяв протянутую помощником тряпку, небрежно замотал руку и пошагал в проход. Купец капнул своей кровью в чашу и, оглянувшись назад, широко зашагал за Керкетами.В высоком проходе гулко загуляло эхо от множества шагов, отражаясь от стен и множась в переходах. Рыкнув, старший ускорил караван, и орки пошли мерной косолапой рысью. Редкие шары, мотаясь на шестах, отбрасывали тусклый свет на стены, оставляя свод прохода в густой и непроницаемой темноте. По стенам заметались рваные тени. Появляясь и пробегая по стенам, они исчезали под ногами сосредоточенно бегущих орков. Носильщики смотрели только под ноги, старательно выбирая дорогу по неровному полу и только редкие стражи, пробегая вдоль колонны, настороженно заглядывали в широкие провалы проходов ведущих в сторону от главной дороги, надолго замирая у них, усиленно принюхиваясь и прислушиваясь. Через полцикла, на коротком привале у редкого источника Купец задал вопрос.
– Кого мы ждем? Здесь есть враги?
Недовольно покосившийся на него старший в тишине замолкших помощников пробурчал.
– Да есть тут одни, - и, отвернувшись, скомандовал начать движение.
Но все когда-нибудь заканчивается и еще через полцикла издалека сквозняком принесло запах горючего камня, сжигаемого в очагах, и запах еды. Караван тихо загудел и ускорился без понукания стражи. Но они еще больше часа бежали, пока не увидели отсветы от огня и света шаров.
Из темноты крикнули, старший отозвался и к голове остановившейся колонны из темных проходов вышло с десяток стражей и, переговорив со старшим, открыли проход в сложенной из камня стене высотой в два роста орка. По одному, под внимательными взглядами настороженной стражи караван втянулся в проход и еще через один недлинный проход вышли в большую пещеру с грубо обработанными стенами и высоким потолком.
– Купец, мы пришли. Слава милости Хозяина Горы. Пусть он и дальше будет к нам всем милостив.
Старший каравана выдохнул и оскалился в довольной улыбке, вновь став уже давно знакомым Купцу Зифом, полусотником стражи семьи Керкет. Известным игроком в камешки и просто частым и привычным участником Гульбища.
– Идем, я тебя провожу до Руто. Грухо в забое сейчас.
Идя мимо облегченно снимающих свою ношу носильщиков, усиленно принюхивающихся к запахам еды, тихо переговаривающихся словами и бурно говорящих руками. Мимо уткнувшихся нос к носу и неспешно делящихся новостями орков стражи. Куда-то бегущих сосредоточенно сопящих орков, с ног до головы покрытых пылью от горючего камня, мимо стоящих на отшибе и парящих на весь зал глиняных широких котлов, у которых крутились в работе громко переругивающиеся самки. Мимо спящих вповалку у стены орков свободной смены, занимающихся починкой изношенных и расползающихся корзин, жующих, ругающихся, деловито перетаскивающих разные вещи и все это под тусклым освещением редких истрепанных шаров.
Идя по лабиринту из грубых и изношенных ширм из тростниковых циновок, что разгораживали весь этот городок на кварталы и улицы, они прошли в самый дальний угол зала, где их встретили дремлющие стражи и, вскользь оглядев их, расступились, пропуская в узкий проход.
Пройдя по узкому и низкому проходу, они вышли в небольшой полукруглый зал, подсвеченный мерцающими бликами от небольшого костерка посредине. Приглядевшись, Купец тихо и удивленно фыркнул и, нацепив вновь на себя личину скучающего, прошел к очагу. Это и был очаг, даже по меркам Бооргуза убогий. Три камня и поставленный на них закопченный горшок. В нем что-то булькало, распространяя резкий запах. Самое интересное, что у очага сидела и увлеченно в нем мешала, что-то бормоча и отмахиваясь от дыма не кто иной, как сама хозяйка семьи и дома Керкет Руто. Вокруг нее сидело и лежало не меньше десятка орков Младших семей. Увидев вошедших, они дружно встали и перехватили поудобнее свое оружие. В основном каменные молоты и топоры на недлинных рукоятях, такие удобные в тесноте переходов. Идущий первым Зиф фыркнул и, растолкав стоящих у него на пути, скрылся за их спинами. Стоящий со скучающим лицом Купец терпеливо ждал, беззастенчиво разглядывая орков семьи Керкет.
Все как один коренастые и широкие в плечах, все невысокие, с длинными и мускулистыми руками, достававшими до колен, сутулые или совсем сгорбившиеся, очень похожие друг на друга своими широкими, угрюмыми лицами, прорезанными глубокими морщинами с навеки въевшейся в них пылью горючего камня. В сумраке пещеры он с трудом различал их лица и только по косичкам мог определить, кто из них самки.
А у очага тем временем закончился короткий разговор со старшим каравана, и все услышали глухой голос Руто.
– Расступитесь уже, грубияны. К нам пришел гость. Ты же гость?
Шагнувшие в разные стороны орки открыли проход к очагу, и все так же сидевшей у огня старшей. Кивнул ей, Купец протянул открытые руки и произнес.
– Я гость, если ты это захочешь.
Руто усмехнулась, блеснув в свете очага черными зубами, и ответила.
– Конечно, захочу, такая редкость. Ты гость, Купец. Иди и сядь к огню, пусть темнота Горы будет к тебе милостива.
Купец, подойдя к очагу, сел скрестив ноги и еще раз кивнув хозяйке замер. Руто, помешав в горшке, не глядя протянула в сторону руку и взяла поданный ей черпак. Зачерпнув им, налила парящий напиток в подставленную чашку и кивнула в сторону Купца.