Недури
Шрифт:
– Мне надо выйти отсюда. – я ответил на предыдущий вопрос. Если интересно, пусть знает.
– Всем надо. – усмехнулся дед – А газётку-то она ведь передала, Маруська наша, девка, хоть и колюча, но без даты смерти не оставють…
Я взглянул на старика с раздражением. Теперь, когда свет начал выравниваться, я мог лучше его рассмотреть, да и к запаху я уже попривык.
Старая куртка, напоминающая кафтан. Какие-то обломки медалей на груди, по виду, века девятнадцатого. История в школе даром не прошла, спасибо, Асе Евгеньевне. Руки все в пузырях, да болячках. Глаза красные от слёз, потерявшие прежний цвет. Щёки впалые, губы обветренные.
– Выглядишь, старче, дерьмово. – заключил я, заглядевшись на руки.
– А оспа, сынок, другой вид давать не могёт. Как есть, так и выгляжу.
Я сглотнул. Оспа. И правда, верные признаки – эти самые отвратительные пузыри на руках. Фу. Когда мы проходили эту болезнь на биологии я старался быстрее перевернуть страницу.
– И давно ты… – я замялся – Тут? – сменим тему. Пора разбираться в этом чёртовом колесе.
Старик усмехнулся:
– Как годков сто по два раза, сынок.
– Двести лет?! – от неожиданности я вскрикнул.
– Да поди уж так, коль память на подводит.
«Твою мать, во влип.»
Безысходность снова накатила, я с размаху приземлился на лавку.
– Мне выйти надо, дед. – мой вердикт прозвучал очень жалобно, почти отчаянно.
Дедок начал складывать газету. Аккуратно сгибая уголки, он разглаживал по линиям.
– Макар меня звать.
Я опомнился. И правда ведь, мы даже не познакомились во всей этой суматохе.
– А я Эдик, Эдуард то есть. – я протянул более целую руку для рукопожатия. Старик принял жест и поддержал. В глаза снова бросилась обугленная кисть. Господи, Эд… Куда же ты влип.
Обменявшись приветствием, Макар зашагал в сторону ближайшей лавки. Я пошёл следом. Приземлившись на деревянные доски, дедок тяжко выдохнул.
Спустя часа полтора молчания, старец начал приподниматься, также тяжело кряхтя и заодно возвращая меня в момент:
– Дед, куда лыжи навострил?
– Айда за мной, да узнаешь. – он даже не повернулся, просто стал удаляться вперёд по тротуару.
Я отвёл взгляд. Идти куда-то за стариком мне очень даже не хотелось. Идти куда-то в принципе мне не хотелось. Хотелось уснуть и проснуться в том же дне, когда мне позвонили ребята.
И что? Не поехать с ними? Да нет же, поехать! Остановить!
Я, сам того не отследив, инерционно приподнялся и поплёлся следом.
Весь оставшийся путь мы шли в тишине, мне хотелось много чего спросить, но судя по всему, мёртвым разговоры не улыбаются.
Добрались мы сравнительно быстро, за десять минут примерно. Я узнал знакомый дуб, стоящий неподалёку, семенящую перед мамой девчонку, ту самую, блондинистую. Невольно я снова разглядел отвёртку в её спине. Женщина, которая всё также стояла, скрестив руки на груди, одета была в траур: чёрное платье, шляпа с вуалью того же цвета, чёрные колготки и чёрные, очень неудобные на вид, туфли. Она постоянно жала одну ногу к другой, так, что казалось, будто обувь была мала. Глаза её прикрывали огромные солнцезащитные очки.
Чуть дальше разместилась та самая бабка-сонник в своём цветастом наряде, выбивающимся элементом была её серая шаль.
Я наконец обратил внимание, как много всяких людей стягивалось к дубу со всего парка вслед за нами. Удивительное зрелище. Народ стекался одной сплошной рекой, но в разных руслах.
Тут и недовольные подростки с сигаретами, и пожилые люди с библиями
и даже парни нерусской национальности, которые, наверняка, в очередной раз докопались до безобидного менеджера. Выглядел этот бедняга весьма красноречиво. Белая рубашка, серые штаны и бейджик на груди. Всё, как полагается офисному планктону. Единственное, что выделялось, кровавая гематома на лбу.Солнце вошло в раж, когда толпа разрослась до больших размеров. Мне даже стало тесно.
К дубу вышел какой-то мужик с мотающейся верёвкой на шее:
– Дорогие почившие! – он деловито запрокинул верёвку на плечо, в дядьке я постепенно узнал бывшего мэра своего города, который как-то неожиданно сошёл с поста. Хороший был мужик, довольно многое делал для народа. Наверно, поэтому и сошёл… Я немного возгордился своими талантом каламбуров – Поприветствуем же! – стоящие впереди нас люди разом обернулись на меня и начали хлопать, кто-то сзади пристрастился меня толкать, а дед Макар так вообще пнул меня вперёд. Недовольно посмотрев на него, я сам того не приметив, очутился уже возле бывшей главы города – Ну, как зовут тебя? – вдруг обратился он ко мне. Я слегка сжался. Никогда не любил представляться на публику. Да и настроя нет.
– Эдуард. А вы, вроде, Доброделов? – Глаза мужика радостно распахнулись.
– Так вы, молодой человек, меня при жизни знали? – он по-родительски похлопал по моему плечу – Ой, как я рад! Как рад!
Толпа заликовала сильнее, я испуганно всех осмотрел. У кого-то нет глаза, у кого-то ноги, кто-то махает кровоточащей культяпкой. Меня опять замутило, но я сдержался.
– Добро пожаловать в наш парк, товарисч! – я тут же вспомнил Тольку и улыбнулся хоть чему-то знакомому в этой ситуации. Улыбнулся своей же мысли. Эд, это шиза.
Мэр аккуратно меня отставил и снова назвал чьё-то имя. Из толпы показался преклонного возраста мужик, по виду, бизнесмен: дорогой костюм, лакированные туфли, его лицо тоже казалось знакомым.
– Вы кто?! Кто вы?! – расталкивая людей, кричал он. Доброделов принял его за руку и легонько взял под локоть, но тот, развернувшись, неожиданно для всех сильно заорал – Я же убил тебя, сволочь! Убил!
Толпа затихла. Даже девочка в белом платьице перестала радостно скакать, теперь она растерянно переводила взгляд с мамы на этого потерпевшего.
Мэр явно занервничал, так как верёвка (которую он то и дело поправлял) теперь весела бесхозно, пачкая костюм. Я проследил за его взглядом, который менялся от обиды до гнева в секунду.
– Ты?.. – наконец послышалось в тишине – Так… Меня… По твоей прихоти?..
Новоприбывший ошалело следил за всем происходящим. Теперь я понял, как выглядел в начале.
Он от чего-то сорвался с места и бросился на мэра, но стоявшие за ним дагестанцы ловко перехватили его попытку за плечи. Он продолжил вырываться, тогда один из активистов прописал бандиту в коленный сустав, заставляя того припасть на землю.
– Сволочь! Мразь! – кричал бизнесмен – Как много крови выпил, сукин сын, так и ещё и скрывался так долго, падла! Я тебя с потрохами сдам, скотина! Всё сдам! Не тем ты людям дорогу перешёл, Матвей, ой, не тем!
Доброделов только стоял и слушал. Я не мог сдвинуться с места. Так, мэра всё-таки убили? Вот бабки у подъезда обрадовались бы своим рассуждениям.
– Так это твоих рук дело, Леший? – это, видимо, кличка убийцы. Интересно. Голос мэра стал увереннее. Злее. Решительнее. – Твоего ума распоряжение?