Недури
Шрифт:
Леший быстро затих, телодвижения по рывкам стали более слабые и спокойные, через секунду он и вовсе обмяк. Дагестанцы расслабились, но хватку не расцепляли.
Минуту все наблюдали за мэром, казалось, их совсем не интересовала судьба предателя. Уверен, так прозвать его успел не только я.
Бывший глава города помрачнел.
– Внести его в список. – скомандовал Матвей.
Девушка с сине-фиолетовой полоской на шее, стоящая почти возле меня (нас разделяли малыши лет пяти), резко подорвалась и вытащив из-за пазухи малиновый блокнот, что-то в него прописала.
– Когда они придут?
– Неделя, господин Доброделов.
Он
Я почувствовал непреодолимое желание также исчезнуть с своего места, но решительно не понимал, как это сделать.
Люди разом двинулись на мужика, который то и дело начал вопить: «Не трогать! Не трогать меня! Засужу!». В голове мелькнул случай с тем мальцом с дворовой перепалки.
Меня никто не пихал и не толкал, только поздравляли с прибытием и хлопали по плечу. Старались обходить, как можно аккуратнее. Я пытался было рассмотреть, что там стало с Лешим. Куда все идут и по какой причине, но…
В один момент вся толпа просто растворилась в воздухе. Абсолютно вся. Я снова стоял возле дуба в одиночестве.
Глава 3
Вот уже неделю я находился в статусе мертвенного аморфного человека. Хоть я и пытался выбраться из парка другими путями, выискать средь плывущих душ хоть одну живую – ничего не получалось. Я ни спал, ни ел, ни дышал. Что делать?
Забавно, кстати, что все окружавшие призраки, да чего уж там, и я в том числе, упорно делали вид, что в лёгких есть воздух… По привычке что ли.
Я начал ждать возвращения Мани, как второго пришествия. Как высказался Макар: «Как покойничка отыщеть, так и жди». Правда, какие средние сроки поиска, он не уточнил.
– Откудовой ж мне знать, когда кто к богу в гости захочеть? – я только понимающе кивал.
Но не без интересных нюансов обошлась эта неделя. Например, я вспомнил, что, когда только «пришёл» (мне так думать комфортнее) в парк, первым делом я увидел себя, как человека здорового. Даже носки с лягушками были целы, хотя сейчас от лягушек остался только глаз и то, только на правой ноге, и то, намертво въевшийся в мою плоть. Так вот, о чём это я… Ах, да. Объяснила мне эта женщина, мама Ангелинки, девочки с кудряшками, так:
– Пока не осознаёшь, что умер, мёртвым себя не видишь. – томно произнесла она, потягивая из золотого мундштука.
– Звучит философски.
Она скривила рот. Из-под вуали, как такового лица её видно не было, но сжатые в полоску алые губы было трудно не заметить.
– Никакой философии. Просто правда после жизни становится очевиднее и прямолинейнее. Проведи параллель с депрессией, не знаю. – она раздражённо, но стоит заметить, от того не менее элегантно стукнула по мундштуку пальцем, скидывая пепел.
Позднее я и правда провёл параллель с человеческими недугами и со своим личным самочувствием в целом. Как бы сильно я не был болен, я никогда не обращал на это внимания, но стоило кому-то заставить меня измерить температуру, которая всегда была под 39 градусов в разгар болезни, я мог слечь моментально. Эффект Плацебо, но наоборот, честное слово. Именно поэтому у меня в квартире не было градусников.
И ещё, потому что Перс мог их разбить, вильнув хвостом.
Перс…
Ах, мой бедный Персик, мой бедный котяра! Как же я переживал за него, больше всего я испытывал тоску не по жизни, а по своему коту, по его урчанию и цепким лапкам. Как он там? Я оставил ему корма всего-то на вечер, кто же знал…Дни мои проходили в диалогах с призраками и выяснением кто лучше играет в шахматы: я или Баб Тамара, и к моему удивлению, я ни разу ни выиграл. Я мало-помалу начал обвыкаться с новыми умениями, например, перемещаться от одного дерева к другому стало моим любимым занятием, а вот растворяться в воздухе я так и не научился. Макар советовал «Быть легче», знать бы, что это значит.
– Ну тык ты не думой про то, что исчезнуть-то надо, окаянный! Ты просто исчезай! – я силился исполнить совет – О-ой! Ой! – подначивал старый – Ты ж сейчас родишь, горемычный!
– Оть престал, Макар! – вступалась баб Тамара – Чавой пристал к парню, шик отсюда! Раскомандовался!
Стоило этой женщине появиться в поле слышимости дедка, как его и след простывал. На мой вопрос почему так, оба всегда отмахивались.
Она меня учила умению растворяться по-другому, говорит, ножку так, ать и поднял. Обопрись, говорит, на клюшку, ногу подними и шнырьк, исчез!
– Баб Тамар, так нет у меня клюшки!
– У тебя и пол ноги нет!
На этом моменте я всегда прыскал смехом. Это правда, половина ноги не выглядела хоть на что-то способной, но справедливости ради, отвалиться тоже не могла. Вывернутую ступню я то и дело в первые дни возвращал на место. Она забавно прокручивалась и не хотела вставать в прежнее своё положение, да и по сей день всё старается «выбиться».
Мелкий Антонка, так прозвали пацана шести годков, принёс мне как-то жгут от своей последней капельницы, и мы вместе перевязали мне непослушную конечность. Он поделился, что его не устраивает его положение в нынешнем социуме и что, несмотря на свой крайний возраст, он имеет право на нормальное восприятие себя остальными. Это дословно.
– Ты откуда таких выражений понабрался, Антон? – затягивая жгут, вопрошал я.
– Так мне уже пятый десяток идёт, просто помер я в шестилетнем возрасте.
Я ошарашенно поднял взгляд. Всё-таки слышать такое наяву для меня до сих пор непривычно.
Наступила суббота. Солнце уже почти не показывалось, погода была пасмурная. Кропил небольшой дождик. «Жизнь» в парке била в своём ритме. Вдалеке слышался детский смех, чуть ближе старики раздавали друг другу щелбаны за неотвеченные вопросы по истории, совсем близко ко мне, Ангелинка играла в классики. Я продолжал сидеть на скамье возле ворот и ждать Маню. Единственное, что меня волновало помимо её возвращения, так это состояние мэра и кто должен был прийти через неделю. Судьба Лешего меня, что примечательно, не интересовала.
Краем глаза я заметил, как к маме Лины подошёл знакомый мужчина с верёвкой и что-то прошептав ей, хотел было вновь раствориться:
– Господин Доброделов! – выкрикнул я и быстро переместился к компании – Как вы, господин Доброделов?
Мы обменялись дружеским рукопожатиями. Он с доброй улыбкой хлопал меня по плечу и расспрашивал про моё прошлое. Через минут десять мы уже гуляли по парку без сопровождения, просто о чём-то переговариваясь.
– Да я на самом деле, в последние свои дни вообще не был активен. – продолжил я – Расстался как-то с девушкой, так депрессия и шибанула.