Наследие
Шрифт:
– Доводилось. Виноделы Южных Провинций искали обходной путь через Желтые Степи и Ягуаровые Саванны в Аль-Пассал, я участвовал в этом деле и не преминул заглянуть в этот город... Его просто нет. Даже его предполагаемое место - пустота. Это просто выдумка.
"Какой самоуверенный..."
– Ну, раз ты был в его предполагаемом местонахождении, то ты встречался с ракшасами?
– Нет, их там тоже не было.
Она усмехнулась.
– А ты уверен вообще, что ты был именно в том месте?
– Абсолютно.
– Значит, Город не захотел тебе открыться. Твое время еще не пришло.
– Ты его сама-то видела?
Джайра посмотрела на Фарена, но не смогла понять, что
– Да. Один раз, когда меня посвятили в ассасины. И, поверь мне, этот город - сокровище всего мира, поэтому он просто обязан быть скрытым от жаждущих искателей.
– А ты не жаждала его увидеть?
– Нет. Я даже не знала, куда меня ведут. Пока не встретила ракшасов. Они стражи города, сами Протекторы назначили их оберегать это сокровище, и они как никто другой знают, кто достоин его увидеть, кто готов к этому, а кто - нет.
Прибежавший с лютней Мааруф несколько ослабил напряжение. Джайра с нескрываемым любопытством наблюдала его уговоры:
– Именно на руэлльский лад, и именно Песнь Ветра.
Виконт снова смутился:
– Я уже так давно не держал в руках лютни... даже не знаю, вспомню ли...
– Пожалуйста, - взмолилась Тамира.
– Ну... хорошо.
Кинув беглый взгляд на наемницу, молча сидевшей перед ним, он перетянул две крайние струны ближе к остальным, несколько раз проведя по ним пальцами, подтянул остальные струны, чтобы они не "мычали", как на хецинский лад, а гудели, и сыграл первые аккорды песни. После протяжного вздоха свободы началась песня...
Пение никто не смел нарушить, и даже слуги тише обычного зажигали светильники. Единственным звуком извне были только хлопки полощущихся под яростным ветром тканей. На это время Джайра забыла обо всем - о том, что предстоит проникнуть во дворец, о том, что столько времени за ней наблюдали прямо в логове ассасинов, о том, что она в полной растерянности и не знает, как дальше идти по избранному пути. Единственной ее мыслью сейчас было то, что в исполнении Фарена Песнь Ветра на всеобщем звучит лучше всех. Видно было, что он тоже истосковался по ней - как будто сам переживал все то, о чем пелось, и вкладывал в нее чуть больше души, чем обычно позволяют это себе менестрели. В какой-то момент он поймал на себе, словно зачарованной, взгляд Джайры, и внезапно песня стала принадлежать только ей.
Когда он закончил, она даже не сразу поняла, что вопрос задан ей:
– Может быть, ты что-нибудь сыграешь? Уверен, ты прекрасно поешь.
– О, нет-нет! После Песни Ветра обычно уже ничего не хочется слушать...
– Она знает эльфийский язык, - донеслось из комнат.
– Попросите ее спеть на эльфийском.
Все ученики, даже Зайн, обычно не принимавший в таком участия, завопили:
– Спойте! Спойте!
– Я знаю только три песни на эльфийском, - запинаясь, ответила наемница.
– Одну из них уже спели.
– Какие это песни?
– "Слезы Луны" и "Слава герою".
– Спой "Слезы Луны", - произнесла Ксия.
– Пожалуйста.
– Но я не смогу переложить ее на всеобщий.
– Спой на эльфийском, - Фарен передал ей лютню.
– Ну...
Теперь понимая смущение Фарена, она не могла вынести всех этих настойчивых восхищенных взглядов.
– Если вы так хотите...
По новой прикрепив струны на эльфийское звучание, Джайра проверила, чтобы они звенели капелью, и прочистила горло.
"Слезы Луны", в отличие от других песен, всегда начиналась с нарастающего пения и только после вступала плачущая лютня. На середине песни, оглядев всех слушателей, Джайра пожалела, что позволила им выбрать эту песню. Тоска будет неизбежной. Ей она именно этим и нравилась -
печальный покой после долгой дороги. Когда струны затихли, Джайра с сожалением отложила лютню. Теперь Фарен смотрел на нее так, будто она пела сама о себе. Единственным, кто не выказал ни капли чувств, был скрытый темнотой Хаким.– Уже поздно, - встала с кресла наемница, - у меня много дел завтра, - проходя мимо виконта, она приостановилась и обратила на себя внимание словами: - А закат был действительно прекрасным.
И еще очень долго с губ обоих не сходила улыбка - до самого того момента, как сознание погрузилось в сон.
– И сотворил Создатель расы и народы, населившие мир...
По количеству людей у переборок и не скажешь, что жители столицы верят во что-то, кроме как в богатство - почти все были нищими, даже счастливые семьи, воспитывающие своих детей в лучших традициях. Переборка, за которой молилась принцесса, была пуста. У одного ее конца, прислонившись к стене и пристально наблюдая за прихожанами, стоял в тени один из гвардейцев. Второй, переодетый в монаха, молился у переборки в проходе. Принцесса выбрала удобное место - свет свечей едва доставал до ее серого плаща, оставляя только красноватое свечение на складках. Подкрасться не сложно, главное - уговорить принцессу выслушать.
Октавский Храм Сакротума - воплощение величия ардонской веры. В благоговейный трепет приводили одни только высоченные статуи Стражей, у которых были завязаны глаза - символ беспристрастия. Большей частью он бывает наводнен несчастными страдальцами, ищущими приют в целебрарии Храма, и служителями Сакротума, выполняющих в нынешнее время больше эмиссарской работы, чем деяний проповедников и благодетелей. И все же только здесь можно было обрести спокойствие за то, что всегда будет кто-то, поддерживающий порядок и готовый помочь каждому. Единственное место, где все было так, как должно.
Обходя людей, Джайра держалась туманных теней, как можно дальше от свечей. Как она и ожидала, "монах" просто не различил ее в темноте из-за близкого света, гвардеец же, по всей видимости, не опускает глаза ниже своего носа, раз не обратил внимание на то, как кто-то прошел почти у самых его ног.
– ...При сотворении мира Создателю, чей лик сокрыт от нас, как и его воля, пытался помешать мрак из Бездны Времен, когда существовала только пустота. Мраку прислуживали духи, не способные жить самостоятельно и жадные до чужих жизней. Их было двое. Один обладал способностью искушать, другому была дана способность управлять смертью. Их имена прокляты и скрыты под другими личинами. И поныне они, побежденные Создателем, скрываются в тени. Мрак не смог поглотить созданный мир, откинутый в Бездну Времен Благодатным Светом Создателя. Но его власть все равно проникла на его территорию...
Принцесса горячо молилась. Она повернула голову к Джайре только тогда, когда та слегка задела ее плащ. Мариин вздрогнула и отшатнулась.
– Простите, ваше высочество. Это я, Кровопийца.
Не-монах слишком поторопился и сам себе наступил на одеяние, выдав себя. Гвардеец не сразу схватился за меч, но даже из-за этого переполоха большая часть молящихся и сам проповедник уставились на них. Замолчав лишь на секунду, он продолжил:
– За тысячи лет до Переломной Битвы мир был другим. Существовало четыре великих государства, а магия была повсюду. Чародеи были правителями и говорили на том языке, что ныне зовут мертвым, люди же, говорившие на общем, решали, кому из них присягнуть на верность. Магия была в избытке, мощь каждого из правителей достигала невероятной силы, поэтому у стоящих ниже не было и мысли о предательстве и низвержении...