Наследие
Шрифт:
– Таурийский?
– удивился Фарен.
Джайра была удивлена не меньше познаниями молодого человека.
– Откуда ты знаешь этот язык?
Он широко улыбнулся, наблюдая за конем.
– Счастливое время... Я выучил его, когда обучал моего коня вместе с мастером всему, что знает от тебя твой Ворон.
– Это должен быть отличный конь чистой породы. Откуда он у тебя был?
– Это был подарок.
– От кого и за какие же такие заслуги?
Фарен засмеялся, смущенно запустив руку в волосы.
– За опасную выходку...
Ворон
– Очень знакомая история. Подожди!
– внезапно воскликнула Джайра.
– Пасахале-эль-Кенз! Ты был хозяином "Сокровища пустыни"? Того самого, из песен? И это поется о твоем отце: "... лорд-винодел для своего озорного сынишки купил султанского жеребца, не потратив золотишка..."?
И от изумления даже открыла рот, а потом рассмеялась.
– Да, - кивнул Фарен, даже немного покраснев от упоминания песни.
– Он был отличным конем и прожил долгую жизнь.
– Что с ним стало?
– Стрела в сердце. В то время было очень много татей и мародеров. В одном из патрулей во время нападения он заслонил меня от нее. Он был моим хорошим другом, единственным, кто меня понимал без слов, - он слегка помотал головой, отгоняя грустные воспоминания.
– Теперь я понимаю, почему он слушается только тебя, - кивнул он на Ворона.
– А я теперь понимаю, почему он льнет к тебе.
Оба коротко посмеялись.
За их спинами, шоркая ногами, кто-то прошел по второму этажу. Обернувшись, Джайра увидела спину удаляющегося глухонемого слуги. Тут же рядом в кресле она напоролась на суровый отцовский взгляд Хакима и поспешно отвернулась.
– Ты боишься его?
– С чего ты взял?
– Я, конечно, ничего не понял из вашего иноязычного разговора, но, как мне кажется, ты нервничаешь именно из-за этого.
Джайра вздохнула. "Не такая уж это теперь и тайна..."
– Он злится на меня.
– Почему?
– Потому что я могу ненароком развязать войну, которую в наших общих целях мы обязаны не допустить. Я ничего не могу поделать.
Фарен о чем-то раздумывал, выдержав долгую паузу.
– Мне рассказали, что было ночью. Уходя, Зайн сказал, что на карете был какой-то герб, но его было трудно рассмотреть. Ты видела его?
– Нет. Иначе бы не послала Зайна в каретный двор.
Как по зову, с крыш спустился ассасин и немедленно подошел к аль-мусиальду.
– Ну, что?
– Забавную метку вы придумали, - засмеялся Зайн.
– Конюхи проклинают все на свете, пытаясь разогнать кошек.
– Экстракт валерианы?
– в догадках неуверенно произнес Фарен. Джайра кивнула.
– Мне не удалось разговорить кого-либо из них, но я видел знак на карете. Это алмаз, который держат в пастях две серебряные змеи.
– Это знак королевского казначейства и монетного двора, - мгновенно ответил Фарен.
Джайра повернулась к виконту.
– Ты знаешь, как зовут казначея?
– Увы, нет. Он сменился пару лет назад. Такие люди, обычно не разглашают
всему народу свое имя.Досада вернулась с двойной силой. Заведя Ворона в конюшню, Джайра поднялась к Хакиму, усевшись перед ним, терзаемая угрызениями за утренний спор. Хецин тихо переговаривался с сидевшей рядом Ксией, поэтому, когда к ним присоединилась Джайра, она стала свидетельницей их разговора.
– Не понимаю, как вы можете это курить каждый день.
Ксия изо всех сил разгоняла руками окутывающие ее вихрящиеся облачка дыма из трубки саета.
– Это мое лекарство. В ардонском воздухе слишком много влаги для хецинских легких. Молодое тело еще может приспособиться, но старому уже не хватает сил, - беззлобно ответил старик.
– Шестьдесят семь лет - не такой уж и старый, - осмелилась подать голос Джайра.
– Кстати говоря, Сальмоней Нар Атив тоже страдает этим недугом.
Хаким обдал ее дымом.
– Ну, да, тебе ли говорить о старости. Да и у Фарена та же история.
– По-моему, - усмехнулся некромант, подперев спиной деревянный столб, - у меня другой случай.
Почему-то подобные темы всегда задевали Джайру.
Она недовольно посмотрела на него:
– Ты хотя бы знаешь причину. А я своего проклятия не знаю.
– В тебе эльфийская кровь, - произнес Фарен, - это даже так заметно. Человеческая и эльфийская природа вместе - это совершенная красота.
Джайра бросила на него косой взгляд. Отчего-то среди разговаривающих повисло неудобное молчание.
– Не все люди так снисходительно относятся к полукровкам, - наконец нашлась с ответом наемница, молясь про себя, чтобы не покраснела.
– А жаль, - пожал плечами молодой человек.
– Твоими сладкими речами да уши куртизанок бы услаждать, - фыркнула она. Фарен отвернулся в сторону, чтобы не выдать своего смущения.
Немного набравшись смелости после этой словесной баталии, глубоко вздохнув, Джайра обратилась к саету:
– Хаким, мне нужно воспользоваться "Ловцом мыслей".
Он достаточно долго не отвечал, глядя ей в глаза. Ее намерения были тверды, поэтому она глаз не отводила.
– Ты с ума сошла!
– всплеснула руками Ксия.
– Это же сильнейший дурман!
В надежде найти союзника она взглянула на Фарена. Тот развел руками:
– Я уже ничему не удивляюсь.
– Все настолько запутано?
– тихо спросил Хаким.
– Почти как с заговором в Китране.
Хецин не отреагировал.
– Ты только подумай, - понизила голос Джайра, придав ему таинственности, - если в опасности Октава, значит, и вся Ардония тоже...
– Не прячь за добродетелью свое возмездие, - отрезал сает. Джайра сникла.
– Я подготовлю для тебя часовню, - она слегка улыбнулась.
– Но это лишь только потому, что я не хочу, чтобы Гильдия имела такой весомый союз с темнейшим. Нам тогда с ними не справиться.
Он кивнул молчаливо стоявшему рядом Зайну. Слуги принесли все необходимое, и спустя малое время все было готово.