Наследие
Шрифт:
– Может, ты знаешь, как ее вылечить?..
– Ты всегда была лучшей, - продолжал Хаким, - это неизменно. Но что-то путает твои мысли, вводит тебя в растерянность. Ты стала несобранной. Даже если тебе не избавиться от этой помехи, все же остерегись попадать в такие рискованные ситуации.
Ксия скрутила вертушку в последний раз. Крик. Что-то хрустнуло в плече, и Джайра обмякла, повиснув на ремнях.
– Вы оба быстрее меня в могилу сведете, чем все эти, воры, чародеи и прочие.
– Вот она - благодарность лекарю!
– воскликнула Ксия, распутывая ремни. Хаким согласно кивнул ей, воздев руки
– Пей и не морщись.
Только один глоток заставил закашляться.
– Пей без остановки!
Снадобье прошлось по глотке обжигающей засухой.
– Дайте мне воды.
– Нельзя.
– Да мне же язык связало!
– Если будешь делать все, как я скажу, уже завтра вечером будешь здорова.
– А пока не смей двигать рукой, - Ксия перекинула ей через шею шелковый шарф.
– Фарен, помоги мне.
Не обращая внимания ни на Ксию, ни на Фарена, снимающих с нее броню и оружие, сквозь подступающее беспамятство Джайра прохрипела:
– Зайн!.. Зайн, подойди ко мне...
Она едва сумела сфокусировать зрение на ассасине, язык почти не поворачивался.
– Завтра проберись в королевский каретный двор и найди нашу отметку.
– Как я пойму, что это наша отметка?
Джайра криво улыбнулась.
– Поймешь.
Сказав это, она начала медленно падать. Фарен и Зайн подскочили к ней, но остановились перед поднятой здоровой рукой.
– Все нормально. Сама дойду...
"Что за знак там был на обшивке?.."
Качало из стороны в сторону, будто вокруг не на шутку разыгрался шторм. При очередном волнении очень резко повело в сторону, и она ударилась больной рукой о дверь своей же комнаты, слабо вскрикнув.
– Будь проклят этот заговор...
"Почему Эврикида никому ничего не рассказала? Даже Джардину? Если знала, что Мортос найдет ее..."
– Скверное дело...
Еле дойдя до кровати, не скидывая тихоступы, она грохнулась на спину в мягкое одеяло.
– Что ем... Что ему нужно во дворце?.. Откуда он знает Эврикиду? Может быть... Он охотится за Лисом... Будь проклят этот заговор... Сама дойду... Я узнаю, что тебе нужно... Мортос... Мортос...
Сквозь сон послышалось:
– Что с ней? Ее голос слышно через стены.
– Она бредит. Это пройдет.
– Ее волосы...
– Тише. Смотрите, она держится за руку.
Ноющая боль успокоилась.
– Я посижу здесь. Если вы не против?
– Ты немного странно себя ведешь. Неужто ты...
– Что?
– Да так, ничего...
До самого горизонта волновалось изумрудное море высокотравных холмов. Белые ленты, свисающие с рук, путались в траве, их изредка подхватывал ветер. Она не хотела оглядываться, знала, что там увидит. Все повторится, так зачем приближать конец?
Только на этот раз все было не так. Рядом кто-то стоял.
– Красивое место, - произнес Фарен, оглядывая холмы. Почувствовав изумленный взгляд Джайры, уставившейся на него и на их сцепленные в замок руки, он посмотрел на нее: - Существует ли оно на самом деле?
– Я не знаю.
– Если ты против...
– Нет, не уходи. Только не оглядывайся. Я не хочу снова упасть в бездну.
Улыбнувшись, он кивнул.
В отличие от нее, ее бесформенных
плотно окутывающих белых лент, Фарен был облачен в доспехи с гербом в виде рычащего тигра, но разбитые и поблекшие. За спиной уныло свисал на половину сгоревший малиновый плащ. Глубокий порез на лице только-только затянулся, в глазах не было того кровавого безумия, что постоянно промелькивало при малейших признаках раздражительности. Но не было и того омута, что был в прошлый раз."Это его душа?"
– Душа?
– переспросил виконт.
– Я ничего не говорила.
– Оу, извини. Это все...
– Тише!
Где-то близко слышно было знакомое бормотание.
– Бежим! Нужно ее догнать!
– Кого?
– Эврикиду!
Замешкавшись с ответом, Фарен, которого она тянула за собой, пробежал за ней небольшое расстояние, прежде чем смог остановить ее.
– Стой! Ее нельзя догнать. Ее уже не догнать.
– Что? Ты не понимаешь...
– Понимаю. Оттуда не возвращаются.
За спиной раскаты грома становились все ближе. Трава под ногами превратилась в пепел. Ветер пытался сбить с ног.
– Ты должна отпустить ее, Джайра. Не надо за ней гнаться.
– Тебе легко говорить, - приходилось перекрикивать поднимающуюся бурю.
– Ты не потерян в океане тайн! Не мучаешься вопросами, что от тебя скрывают!
Теперь она сама пыталась высвободить руку.
– Дело не в этом! Не надо преследовать умерших. Ты делаешь больно и им, и себе. Больше всего - себе. Ты не потеряешься, не останешься одна, если простишься с ней.
Она почувствовала, как по щеке катится слеза. Больше не сопротивляясь отчаянию, Джайра повернулась к жгучей буре.
– Нет, я уже сейчас одна. Единственное, что удерживает мою жизнь - это она. Она отвела от меня смерть. Теперь между мной и омутом тьмы больше нет никаких преград.
Руки сами собой разжались. Фарен в один миг исчез. Все повторилось...
На утро она ничего не вспомнила из того, что видела и слышала во сне, и мучилась необъяснимой досадой, будто пропустила что-то важное. Добавил масла в огонь Хаким, разговор с которым за завтраком вылился в напряженное ничто, и оно только из-за одной неосторожной случайности могло превратиться в добротную ссору.
Сейчас большую часть мыслей занимало ожидание прихода Зайна. И чтобы хоть как-то ослабить нетерпение, Джайра вывела во двор поразмяться Ворона, прицепив к его недоуздку корду и скомандовав идти по кругу. Рука почти не ныла, но при движении ее словно пронзало кинжалом. Как заметили накануне Ксия и Фарен, ее волосы стали темными и больше не меняли своего цвета, как это было прежде. Хаким уверил их, что это все из-за тех тайн, что не дают ей покоя. О тренировках ассасинов не было и речи. Община приутихла.
– Ты нервничаешь.
К ней подошел Фарен, нагнувшись под кордой, когда Ворон пробежал позади него.
– А ты всегда оказываешься рядом, когда я испытываю слабость.
Некромант стушевался и повернулся назад, подозревая в ее колкости намек на сон.
– Извини.
– Нет, постой, - он с надеждой обернулся.
– О чем ты хотел поговорить?
Он вздохнул, собираясь с мыслями.
Ворон остановился, что-то вынюхивая под ногами.
– Эй, лентяй! Хик, Хэ!
Конь послушно продолжил движение.