Наследие
Шрифт:
Старик вздохнул и едва ли доковылял до стула.
– А вот Эврикида бы оценила. Кстати, где она? В последний раз ты была в Октаве вместе с ней.
Фарен украдкой взглянул на Джайру. "Сколько еще людей будут беспокоить ее рану?.."
Ее как будто что-то придавило, голова опустилась. Очень долгий вздох. С каждым разом ей становилось все тяжелее и тяжелее сообщать о своем горе. Чтобы облегчить ей переживания, Фарен хотел сам ответить, но наемница произнесла:
– Ее больше нет. Ее убили.
Лицо Тольярда приняло такое выражение, что если бы он не сидел на стуле, Фарен был уверен, звездочет бы не удержался на ногах. Быстро среагировавший
– Но кто это сделал?
– Фарен на мгновение удивился серьезному вопросу от такого простака.
– Я боюсь даже сказать: у кого хватило силы на убийство Эврикиды?
Даже не глядя на Джайру, некромант почувствовал, как сразу изменилось ее настроение: горе, почти сродни отчаянию, вооружилось злобой и ненавистью. Опасно иметь дело с таким противником. "Она опасна даже для самой себя".
– Мортос, - имя она произнесла тихо как тайну, и внезапно стали ясны ее намерения.
Он с тревогой воззрился на наемницу. Во взглядах же Тольярда и Уолисса был ужас.
– Он в Ардонии?
– Нет, уже нет.
Уверенность Джайры ослабила их страх. Она не сердилась на них за то, что про смерть Эврикиды тут же забыли - ужас и беспомощность перед убийцей были сильнее скорби. Свои чувства она постаралась запихнуть как можно дальше, проглотить чуть ли не в прямом смысле и заесть их ненавистью, холодной и невозмутимой. Все это не скрылось от внимания Фарена. "Она скорее себя погубит, чем кого бы то ни было".
– Что ж, - выдохнула Джайра, пытаясь совладать с голосом, - нам пора. Спасибо за оберег. До встречи, Толь.
Звездочет остался сидеть на стуле, устремив взгляд в одну точку. Казалось, он постарел еще сильнее от страшного известия.
Уже за дверью Уолисс остановил Джайру.
– Мы ведь понимаем, что ты будешь искать чародеев.
Ошеломление Фарена от услышанного осталось вне внимания.
– Если ты будешь меня сейчас отговаривать, то не теряй времени.
– Нет, я только хотел сказать, что Джардин Тельма уже в Октаве. Он заходил дней пять назад, и более унылым я его еще не видел.
– Значит, он знает, - вздохнула Джайра.
– Уже есть надежда, что он меня выслушает.
– Тебя да не будет слушать?
– удивился Уолисс.
– Да ведь ты же... теперь единственное, что напоминает ему об Эврикиде, - оглядевшись по сторонам и убедившись, что рядом больше никого нет, он проделал тот же жест чародеев, каким прощался Акун в Васильковом Луге.
– Иди с миром.
Уже отойдя от башни на большое расстояние, Фарен спросил:
– Уолисс - чародей? А Тольярд знает об этом?
– Конечно, знает. У Уолисса больше нет родных, а огненный ковен сильно поредел за последние лет пять - чародеи огня самые вспыльчивые люди в Ардонии. Они легко себя обнаруживают.
– Он действительно служит королю-рыцарю?
– Имеешь в виду его изобретения? Да, королевская власть его вдохновляет.
– Как он может приносить свои творения Амнису!..
– Пойми, такие люди, как Тольярд, преданы своей вере в короля, даже если король уже недостоин такой веры, и они это понимают. У всех есть вера, неважно какая и во что.
– И ты не тот человек, кто разрушает эти ложные мысли?
– Я никогда не предаю идеалы друзей, если их так можно назвать. Зачем разрушать чью-то веру в совершенство, если ты сам в это не веришь? Тем более, что угроза не король-рыцарь, а нечто другое.
"И против него ни одно изобретение не
поможет", - додумал недосказанные слова Фарен.Пройдя между домами бедняков, они вышли к Торговой площади, к которой стягивался со всех улиц народ, чтобы посмотреть на торги. Обходя толпу за спинами горожан, Джайра замедлила шаг, рассматривая помост. На грубо обтесанных досках, уже местами окрашенных в красное, скрипели железные клети. В одной, убитый отчаянием, сидел на коленях ракшас, в другой метался в остервенении лугару, беспрестанно меняющий свой облик с человеческого на волчий. В других клетях сверкали глазами крупные гребцы с пиратских галер, был и простой люд. Но Джайру привлек истерзанный и грязный алый плащ...
По помосту с голым торсом, выставляя на показ свои мускулы и уродливые шрамы, ходил дроу-работарговец. В разных концах помоста стояли надсмотрщики в угольно-черной броне и с дюжинохвостыми шипастыми плетьми.
– А кто купить эту рабыня? Кто купить эту рабыня?
– с акцентом кричал работорговец.
– Эй, ты! Скажи что-то!
– стукнул он кнутом по клетке. Оттуда донесся гневный девический голос:
– Будь ты проклят, темный эльф! Ты и весь твой род! Небо покарает тебя за те гнусные убийства, что ты совершил!..
– Назови цену!
– крикнул кто-то из толпы.
– Да ведь это же...
Не успел Фарен договорить, как Джайра уже протискивалась сквозь плотную толпу к помосту.
– Три золотом! Три золотом!
– снова прокаркал работорговец.
– Даю три!
– начались торги.
– Даю пять!..
– Десять!..
– Двенадцать!..
– Двадцать!..
Джайра остановилась у самых ног дроу.
– Даю тридцать пять!
– не унимались торгаши.
– Пятьдесят!..
– Шестьдесят!..
– Тысяча!
– как можно более низким голосом выкрикнула Джайра. Голоса замолкли, все обернулись в сторону такого богатого знатного юноши. Джайра прошла к клети, вставая к работорговцу вплотную.
– Тысяча золотников. Может быть, больше.
– Э, не-ет!
– вдруг рыкнул дроу.
– Я не согласиться! Я не продать!..
– Ты продашь мне ее!
– взяла его резким выпадом вперед за плечо Джайра и уже вполголоса добавила: - Слово Буревестника.
Дроу пошатнулся, испуганно уставившись на покупателя. Опомнившись, он торопливо отдал распоряжения надсмотрщикам и поклонился Джайре. Амазонку со скованными цепью руками подвели к новому хозяину. Как только дроу отошли от нее, девушка спрыгнула в ахнувшую толпу и ринулась к выходу с площади, но тут же упала под общий смех, внезапно остановленная цепью. В растерянности от неудавшегося побега, она обернулась к другому концу цепи, лежавшему под ногой у молодого господина в сюрко с октавским гербом. Под одобрительный говор он поднял цепь и, грациозно спрыгнув с помоста, начал наматывать цепь на руку, медленно приближаясь к раздосадованной рабыне. Ксие - именно она была рабыней - показалось что-то знакомое в этом прыжке и в этой показушной самодовольной манере вести себя.
– Кто ты такой?
Ответ прозвучал из толпы как само собой разумеющееся.
– Сэр Кровопийца, Герой Ардонии.
Горделиво подняв голову, Герой остановился перед ней.
– Не думала, что герои доходят до такой низости - покупать рабов.
– А что? Давно хотел иметь своих слуг, - воин развел руками. Толпа снова согласно забурлила. Дернув цепь, он направился к переулку, пропускаемый людьми. Там в тени стоял крайне удивленный этим спектаклем, разыгранным Джайрой, Фарен, держа Ворона за повод.