Наследие
Шрифт:
– Остался только один вопрос, который я тебе все еще не задал: где же Эврикида?
– Ее больше нет, Хаким, - в этот раз ей снова удалось перебороть себя.
– Ее убили.
Нависло горестное молчание. Хаким долго думал, прежде чем что-либо сказать.
– Боюсь даже предположить, кто это сделал.
– Мортос, - она на мгновение сжала влажную салфетку, которой вытирала руки. Это не укрылось от внимания Фарена и Хакима. Хецин попытался сгладить скорбь:
– Да примет ее Создатель в лоно света и покарает виновного.
Джайра не поднимала глаз. Чтобы она ни задумала, это для всех
– Ксия, что же произошло в поселении?
– внезапно сменила тему разговора Джайра.
– Неужели Амрена оказалась настолько жестокой легиорой, что вышвырнула всех недовольных в Черную Пустыню прямо к дроу?
Лицо бывшей амазонки побледнело. Дрожащей рукой она потянулась за чашкой, но выронила ее из рук, и весь отвар разлился по скатерти.
– Простите, - пробормотала она в растерянности. Фарен участливо предложил ей салфетки. Несколько слуг поспешили заменить чашку, но состояние Ксии все больше ухудшалось. Вскочив со своего места, Джайра села рядом с ней, ободряюще приобнимая за плечи.
– Эй, что случилось? Почему ты оказалась в рабстве?
Стараясь сдержать дрожание губ, амазонка подняла на Джайру покрасневшие и увлажнившиеся глаза. Сквозь дыхание начали прорываться всхлипы.
– Как только я проводила тебя, на нас напали.
– Кто?
– посуровела Джайра.
– Дроу, кто же еще! Видимо, их царица решила избавиться от главных противников ее народа, ведь она по слухам хочет вступить в брак с Амнисом... Они всех перерезали. Меня поймали как одну из уцелевших. Все, кто оказался в плену, покончили свою жизнь... а у меня отобрали все оружие, и я бы все равно не смогла... Мы с тобой последние амазонки в этом мире, понимаешь?..
– Успокойся, - ободряюще погладила ее по руке Джайра.
– Посмотри на это с другой стороны: не все потеряно, ты ведь осталась жива, и я выкупила тебя...
– Но они все сожгли! И Южные Провинции тоже! И Акадию, и... всех!..
– Ничего, - расстроено глядя на плачущую подругу, сказала Джайра, - дроу еще сполна оплатят все свои грехи.
Ксия опустила голову, уткнувшись в плечо Джайры, больше не сдерживая слезы. Наемница гладила ее по спине, сама же размышляла о случившимся. "Почему-то я не удивлена выходкой Каэлы. Акун прав..." Глядя на ее реакцию, Хаким насторожился:
– Не вздумай мстить, - Джайра сверкнула на него глазами.
– Создатель этого не прощает.
– Мне и так уже нет места в раю.
– Месть - вещь неблагодарная, может и срикошетить...
На задумчивые слова некроманта Джайра только хмыкнула и одарила его тем же взглядом, что и Хакима.
– Видимо, ты уже это на себе испытал, - съехидничала она. Оставив успокоившуюся Ксию, она подошла к окну с видом во двор. После минутного молчания она как приговор произнесла: - Дроу уже давно пора наказать.
– Джайра, не вздумай. У них самая смертоносная сила. Они единственные, кто не скрывает и постоянно увеличивает свою магическую мощь. У тебя нет и шанса против них.
– Кто сказал, что наказывать их буду я?
– злобно усмехнулась она, снова повернувшись ко всем.
– Пусть они считают, что это само Небо покарало их. Я не собираюсь брать на себя за это ответственность, но они получат возмездие.
– Так бы и вышло, если бы не твои громкие маски.
Она
негодующе передернула плечами.– Все же лучше, чем бить себя кулаком в грудь, как это делают рыцари.
За Хакима вступился Фарен, в мыслях восхищавшийся таким стоицизмом, утраченным некогда им самим.
– У тебя красивое имя, Джайра. И зачем его скрывать?
– Как видишь, без него мне намного проще переодеваться, - резко ответила она.
Ксия снова с любопытством посмотрела на Фарена, спрашивая себя: может, просто она не встречала никогда таких галантных людей, или же он проявляет неоднозначный интерес к наемнице? Хаким про себя отметил такой же последний вопрос.
Сладко потянувшись и хитро улыбнувшись, Джайра стряхнула с себя хмурость.
– Ну, что ж, дела налаживаются. Есть работенка и для Безымянного, и для Буревестника. Кровопийца тоже не останется в стороне. Они в твоем распоряжении, Хаким, а я пойду отдохну - мне сегодня предстоит жеманничать перед королем. Моя комната свободна?
– Конечно.
Кивнув, она вышла из трапезной во двор и поднялась на второй этаж галерей. Весь проделанный ею спектакль с хорошим настроением озадачил зрителей, каждый из них сделал свои выводы, и все - неверные. Хаким в задумчивости проговорил:
– Даже Небо не знает, что она прячет за этой бравадой.
На самом деле обуреваемая противоречивыми чувствами, Джайра остановилась у перил, блуждая взглядом по окружающим предметам. Развевающиеся ткани пламенных цветов напоминали Эврикиду, и то и дело мерещились ее силуэты. Джайра встряхнула головой: "Я схожу с ума..."
Войдя в комнату, освещаемую одним единственным продолговатым окном, и поэтому бывшую в полутьме, она, скинув сюрко и камзол на стул, бросилась на кровать и уставилась в потолок.
"Что мне делать, Эврикида? Что мне делать?.."
Мысли жужжали как рой насекомых. Начинала болеть голова, душила тоска, и хотелось завыть от безысходности. Каждый раз, как Джайра старалась забыть о том, что произошло с наставницей, все возвращалось снова и снова. От прошлого не убежишь, горе не отложишь в дальний ящик и не повесишь на крючок до завтрашнего дня. Но и биться головой о стену тоже не стоит. Посторонние занятия вроде обучения ассасинов и загадочной кражи не смогут отвлечь. Чтобы свыкнуться с мыслью, что больше не на кого положиться, потребуется еще больше времени, чем все прошедшие года с ведьмой огня. Теперь даже некому просто выговориться, рассказать о своем угнетении. Тяжкие мысли гнетут душу - так всегда говорили они с Эврикидой. Оставаясь в их плену, теряешь бдительность, становишься чувствителен. Чувствительность сродни уязвимости... И некому даже довериться!
Зато ей доверяют все. Никто не сомневается в том, что она безвозмездно поможет, спасет от всех напастей. Только ей, как всегда, некому помочь. Помощи не будет, даже если попросить, она была в этом уверена, не стоило и пытаться. В очередной раз она должна просто смириться с этим... Только кто долго выдержит такое?
Сна не было ни в одном глазу, а оставаться наедине с собой было невыносимо. Ворошить свои чувства и мысли - не самое благодарное занятие, и чаще всего она себя за это ненавидела. И так приходится испытывать слишком много ненависти в последнее время.