Наследие
Шрифт:
– Ха, кастелян Шпиля Королей, - с самого начала прислушиваясь к разговору, к ним присоединился Гарольд.
– Это самое надсмехательское звание для верного рыцаря, служащего королю и государству уже двадцать с лишним лет...
– Тише, Гарольд, они могут услышать, - Бенрад покосился на двух рыцарей в золото-серебряных доспехах с рельефным всадником на вздыбившемся коне и в зеленых плащах с вышитым золотыми нитями тем же всадником.
– У них слух летучих мышей.
– И души демонов, - кастелян сплюнул почти под ноги впереди идущим лошадям Королевских Мечей. Джайре оставалось только усмехнуться дальности плевков старого рыцаря.
– Это самые отъявленные негодяи во всем ардонском рыцарстве. Почему только Амнис посвятил их? Ладно, хоть не наградил землями - не заслужили еще, вернее - еще не поцеловали его в нужное место.
Бенрад заведомо погромче прочистил горло, Джайра же одобрительно хихикнула, произнеся:
– Во все времена королевских особ старались всячески ублажить,
Бенрад и Гарольд одобрительно закивали.
– У вас самого котелок варит намного лучше короля, господин наемник. Вот только один в поле не воин.
– С чего вы это взяли, сэр Гарольд?
– если бы на ней не было повязки, им бы открылась хитрая ухмылка, никогда не доводившая цель ее замыслов до добра.
– Вы думаете, тот, чье имя я ношу, - добился своей славы не в одиночку? Хотите, я расскажу, как было дело?
Лицо Бенрада тут же посветлело, и хмурая складка между бровей разгладилась:
– Охотно. Кто же не желает узнать правду о подвиге Кровопийцы?
– Это был далеко не подвиг, Бен, - покачала она головой.
– Это было испытание на выживание и доказательство того, насколько люди в наше время лицемерны.
Она осмотрелась и понизила голос почти до полушепота. Хоть остальные рыцари вели свои разговоры, ей не хотелось, чтобы ее рассказ подслушал кто-нибудь, даже случайно.
– В Исру меня послал мой наставник, - произнеся эти слова, она испытывала такое чувство, будто едет в седле задом наперед или читает книгу справа налево - так трудно было переделывать все факты под свою ложную личину.
– Он сказал мне, что там я найду ответ на мучающий меня вопрос, что алхимики и астрономы дадут мне его, а если не они, то сам город и его земли уж точно. Еще будучи в Октаве, я не раз слышал тревожные вести оттуда о полчищах упырей и зомби, не дающих покоя местным. Мне было все равно - на тот момент я встречался с нечистью и похуже. Для меня они не представляли интереса, мне нужен был сам город, его лаборатории и обсерватории, а не топь. Мало кому известно, но дело обстояло намного хуже, чем говорили слухи, - крестьяне либо прятались с позволения хозяев в замках, либо уходили в Речные Графства и крепость Лотт, потому что не могли защититься от мертвецов. Я даже помню, как проезжал одну деревню, а там никого, кроме одной юродивой. Уже смеркалось, до наступления темноты было каких-нибудь полчаса, и я предложил ей уйти со мной в Исру, благо оставалось проехать всего ничего, но она меня испугалась, закричала "Тебя за плечо держит Смерть!" и убежала в ветхий хлев. Мне тогда так жутко стало от этих слов - была тому причина, почему я и ехал в этот проклятый город, - но через дурноту пришлось идти за ней. Может, она бы дала мне нужный ответ? Но узнать этого не довелось, - как сейчас Джайра помнила всю сцену в подробностях, не забыв ни малейшей детали.
– Не успел я подъехать к хлеву, оттуда раздались крики, рев, а потом и звуки раздираемой плоти. Мне только и оставалось, что гнать во весь опор в безопасное место. Только пришлось петлять всю ночь - эти топи с этим гнилым туманом...
Ворон, будто тоже вспоминая пережитое, вздрогнул и глянул на нее левым глазом. Когда они угодили тогда в трясину, его глаза были полны того же ужаса близкой смерти от болота, что у Джайры - от бессилия против живых мертвецов. Сколько людей погибло вот так, до нее?..
Рыцари инстинктивно осмотрелись вокруг, вглядываясь в туман. Где-то в глубине предчувствия зашевелились тревожные предположения, навеянные фантазией от рассказа. Они были ложными, но насколько уместными.
– Что же было дальше?
– нетерпеливо шепнул Бенрад, когда молчание затянулось. Гарольд с не меньшим интересом смотрел на нее.
– Дальше? А дальше самое важное. Туман рассеялся только на рассвете, и камни крепостной стены тоже возникли вместе с солнцем. Я и мой конь тогда уже выбились из сил, нам нужен был хоть один час отдыха, но стража так и не открыла ворота. Вот она, мудрость Исры - бросать людей на произвол судьбы посреди зловонных земель! Как вам это нравится? Я не стал рассыпаться в проклятьях - это никогда никому не помогало - и принял только одно решение.
– Какое же? Обратиться к чародеям? Но ведь они наверняка внутри города?
– Сэр Гарольд, не думал, что вы тоже верите в эту байку о том, что я использовал магию, - ухмыльнулась наемница.
– Все гораздо проще. Я решил выжить и покончить с этим, если того требует моя безопасность. Пока светило солнце, я дал коню отдохнуть, а сам сделал плот, крепкий насколько это возможно было в то время. По некоторому опыту я знал, что эти твари чуют легкую добычу и идут сразу к ней, как собаки за лисицей, и будут идти до тех пор, пока живы они или их заклинатель. Вокруг озера Соли тогда было очень много сухостоя, как, впрочем, и всегда, так что не стоило особого труда поджечь его,
Рыцарь дружески улыбнулся и кивнул в знак согласия.
– Признаю, есть исключения вроде вас. Но почему же вы не считаете это героизмом, я не могу понять?
– Я тоже, - сказал Бенрад.
– Ты сумел совершить это все в одиночку, без чьей либо помощи и без вмешательства Неба - и не признаешь это подвигом! А со стороны исрских мудрецов это просто предательство - вот так награждать их спасителя! Это обязательно должны услышать во дворце.
– Что толку от этого будет? Из моей памяти те бессонные двое суток и бегство без желаемых ответов не испарятся. Хотя, конечно, я их и так получил... И лучше об этом никому не знать. Я рассказал это вам лишь за тем, чтобы вы увидели, что стремление и необходимость могут решить дело даже с помощью одной головы и двух рук. Если вы настолько верны Ардонии, почему бы вам не избавить ее от всех этих негодяев, м-м? Вот то-то и оно - в этом нет необходимости, а уж стремления - тем более.
– Почему же - нет необходимости?
– возмутился Бенрад, в то время как Гарольд нахмурился и глубоко задумался.
– Короля окружают не те люди - и нет необходимости в том, чтобы указать ему на это?
– Да, нет, - пожала плечами Джайра.
– Устранить их самому у тебя не получится - для этого тебе нужно влияние и связи чуть сильнее их связей, а если вы все знакомы с королем, то влияние имеют только фавориты. Ты фаворит? Ты мне уже показал, что нет. Второй способ - это поговорить с самим его величеством. Послушает он тебя? Согласится с тем, что выбрал не тех? По-моему, все короли считают иначе в таких случаях. Остается только одно.
– Что же это?
– Война, - мрачно ответил Гарольд.
– Остается только борьба за то, чтобы возвести на престол нового короля, того, кого ты хочешь видеть на этом месте.
– Совершенно верно, - похоже, она дала кастеляну хорошую пищу для размышлений, вот только на какие размышления она его наведет?
– Но, насколько мы все знаем, Ардония не способна выдержать войну, и по многим причинам. Государство в беспорядке, ты должен это понимать, Бенрад. Вести войну против короля никто не осмелится, потому что у них просто не хватит сил - Ардония не может дать средства для обеих сторон, только для одной. А привлекать кого-то со стороны - это интервенция, и союзники заберут большую часть выигрыша в свои руки, а то и все государство. Ты готов увидеть на троне султана или кого-нибудь из варваров? Думаю, нет, судя по твоей патриотичности.
Наверно, ему весь мир теперь кажется унылым. Джайре было его немного жаль, но кто бы открыл ему глаза, кроме нее? Гарольд? Нет, этот не станет срывать чей-то флаг боевого духа ради черно-белых красок реализма - он сам свято верит в государство и короля, как, впрочем, и все рыцари. Ну, кроме некоторых. Точнее - эти символы рыцарства сами и есть эти "некоторые", а все остальные далеко не рыцари. Джайра оглядела их всех, кто был в поле зрения, давая им оценку на первый взгляд. О Жуане Хтаре и Рутто Валиенсе она уже все сказала, можно еще добавить, что они могут быть искуснейшими доносчиками, если не следить за своими словами при них. Ей было известно, что и в начале, и в конце процессии есть еще подвое рыцарей, но основную часть защитников Октавы Фленьелл поместил рядом с шатром. Кроме нескольких наемников, достаточно опытных, у шатра ехали еще четыре рыцаря, не включая Королевских Мечей, самого кастеляна и Бенрада. Их имена она пока еще не запомнила, поэтому различала по гербам на панцирях. У одного был очень сильно исцарапанный медведь на желтом поле, и сам рыцарь был намного старше Гарольда и очень много ворчал похожим на медвежий голосом. У второго - сокол со стрелой в лапке среди насыщенной зелени, у третьего - шипящий и дыбящий шерсть черный кот на лазурном. Друг друга эти трое так и называли по гербам: Медведь, Сокол и Кот. Четвертого Джайра узнала бы и без всякого герба. Эрион Фенир Линделл, уроженец Сардолла, города рыцарей, прозванный Молодым Фениксом из-за своего яркого герба: раскинувшего крылья огненного феникса на белоснежном поле. Он был начальником октавской стражи и славился своим благочестием и привлекательностью повсеместно, однако отличался стойкими моралями и справедливым умом. Лучшего человека для поддержания порядка в Октаве, казалось бы, и не найти, но в одиночку сэр Эрион ничего сделать не мог - стража столицы известна своей недисциплинированностью. Наверно, эти рыцари и помогали ему, как могли. Сейчас что-то такое Джайра припоминала: будто над западными воротами Октавы некогда реяло знамя с медведем, но остальных она точно видела впервые.