Наследие
Шрифт:
Долнарн подкинул сухой травы в огонь, и пламя взвилось искрами к нависающим над ними ветвям деревьев.
– Однако, - продолжал веллиец, - нашелся ловкий искатель приключений, смогший обуздать строптивую скалу. Друг мой, не хочешь ли рассказать, что было в пещере?
Джайра косо посмотрела на эльфа, но промолчала, продолжая зашивать порванное левое крыло. Веллиец улыбнулся.
– Что ж, расскажем мы о том, что видели в тот день. По рассказам старого волхва, повстречавшегося нам у опушки древнего леса, молодой смельчак в плохом настроении отправился к Одинокому Утесу
Не мешкая, мы трое решили посмотреть, не нужна ли помощь этому человеку, и собрали с собой лечебные снадобья на случай, если он сорвался с острых камней. Чем ближе мы подходили к скалам, тем явственнее чувствовался гул из пещеры. Сначала это был просто рокот, как будто земная твердь содрогается от внутреннего жара, но потом на всю округу разнесся чудовищный рык, повергший всех в ужас. Лес, наполненный звуками, мгновенно затих. Через мгновение из пещеры, как из жерла вулкана, вышло огненное облако, оставившее горячий след в воздухе. Рык повторился еще раз, и из грота выбежал человек, стремглав несущийся к обрыву. У него не было выбора, кроме как прыгать вниз от настигающего его пламени. Как только он исчез из виду, из пещеры вылез старый дракон.
– Дракон?!
– внимательно, как ребенок слушает сказку, Бенрад слушал эльфа и испытал почти такое же детское потрясение от услышанного.
– Да, дракон, - печально ответил Долнарн.
– Он едва смог взлететь. Этот полет был последним - он отправился умирать в Сумеречную Долину.
Веллийцы опустили головы. Джайра вздохнула, скорее раздраженно, чем скорбно.
– Дальнейшее тебе будет не интересно слушать, - произнесла она.
– Они нашли меня с переломанной ногой у подножия скал. Приняли в свой клан, выходили и попрощались.
– Как все скучно, - шутливо нахмурился Менелнаур.
– Конечно!
– воскликнул наемник.
– Были бы вы в этой пещере, рассказывали бы все по-другому, - отложив починенное седло, она разложила покрывало на противоположной стороне костра и расположилась на нем спиной ко всему лагерю. Бенрад отметил для себя, что наемнику важно остаться наедине с эльфами, раз он так нарочно делает вид, будто никакого каравана вовсе нет.
Увидев, что Изилкаль достал свою лютню, Джайра немного успокоилась.
– Могу я поперебирать струны? Давно не держал в руках хорошего инструмента.
– Конечно, мой друг.
Струны звонко отзывались на каждое прикосновение, производимое Джайрой. Настраивая лютню, она прикрывала глаза, стараясь прочувствовать голос инструмента. Бенраду было отчетливо видно, как его друзья рыцари у своего огня прислушивались к нестройной игре лютни, так давно не слышанной ими. Размышляя над рассказанной поразительной историей, он не обращал внимания на тихие отрывистые переговоры веллийцев с наемником на эльфийском.
– Драконов не видели с того самого дня, - наконец произнес он, - как закрылась Сумеречная Долина. Тогда же пропали и Протекторы. Отчего мог пробудиться дракон, да еще такой древний?
Уловив нить рассуждений рыцаря, Долнарн улыбнулся, глянув на
Джайру.– Самые древние - всегда самые чувствительные. Возможно, он как-то отреагировал на чувства Протекторов.
– Так значит, Протекторы были где-то рядом?
На восторженный голос Бена повернулось несколько наемников. Джайра шикнула на него.
– В те дни ничего примечательного ни в Шерии, ни где-либо еще в Дождливом Краю не произошло. Воры были начеку, каждого странника проверяли и даже провоцировали, чтобы он сотворил хоть что-то, что могло бы выдать в нем Протектора. Они никого не нашли. Все могло быть, - пожала она плечами.
– Ты же знаешь: Протектора в одно и то же время легко отличить от обычного человека, но сложно заметить. Они мастера скрытности.
Безразличие, с каким Кровопийца произнес эти слова, возмутило Бенрада, и он решился на откровенный вопрос:
– А ты сам веришь?
– Во что?
– В то, что Протекторы еще существуют.
Веллийцы внимательно смотрели на обоих, не смея прерывать разговор.
Джайра задумчиво взглянула в пламя, остановив дрожание струн. Ей вспомнилась Эврикида, ее незыблемая вера в этих спасителей, ее рассказы об истории мира, как вершили ее Протекторы, и кем были эти герои... Тогда все воспринималось иначе, сейчас же эта вера стала далеким и слабым проблеском надежды на будущее, но лишь отголоском той убежденности, с которой жила ведьма огня.
– Не знаю.
Веллийцы удивились не меньше рыцаря такому ответу.
– Странный ответ. Обычно говорят однозначно "да" или "нет", а ты не знаешь.
– Не знаю, потому что слишком много "но" и слишком мало "возможно". Это истина - они когда-то защищали мир, пытались поддерживать обе силы в гармонии и равновесии, за прошедшие эпохи осталось очень много следов их пребывания и подвигов, но сейчас очень мало не то чтобы признаков, даже надежд, что они где-то есть.
Лютня уже немного мягче отзывалась пальцам.
– Но ведь тогда мир должен превратиться в хаос.
Струны болезненно звякнули.
– А разве сейчас не хаос? Урожай все скуднее, зимы холоднее, лето жарче. Бесконечный Океан затягивается дымкой Туманных Вод, и только Юг защищен от разрушающегося севера магическим заслоном. Единственное доказательство того, что кто-то еще остался.
– А я верю, - впервые Джайра видела Бенрада таким разгоряченным решительностью.
– Я видел их реликвию. Я чувствовал через нее их благодать, я видел людей, которые способны на великое добро, один из них причем ты, - наемница слабо усмехнулась.
– Я не знаю, почему я все еще верю, но мою веру не сломать.
Джайра улыбнулась.
– Этим вы и отличаетесь, вайенцы, - неукротимой верой, единственные во всем мире.
Лютня ласково запела. Отдельные звуки начинали выстраиваться в до трепета знакомую всем мелодию.
– Откуда же ты?
– осторожно спросил Бен, заглядывая в глаза другу. По правде сказать, этот вопрос волновал его не меньше, чем Гарольда вопрос о происхождении Кровопийцы.
– Понятия не имею, - засмеялся наемник.
– Да и так ли это важно?
– Как же! А кто были твои родители?