Наследие
Шрифт:
– Его образ, светлый при рождении, омрачён страданиями, а деяния осенены смертью. В его руках - сила мрака, оружие хаоса и уничтожения.
От волнения у нее расширились глаза.
– Постой, судя по всему, это темнейший, но... "образ омрачен страданиями"?
Ответил Изилкаль:
– Каждому, кто присягнул мраку, пришлось пережить тяжкие беды, душевные терзания, которые изуродовали душу. Архимаг был братом Драгонусу, так или иначе предательство кровного родства - это очень сильное потрясение, не говоря уже об убийстве.
– Но ведь в преданиях не сказано, что стрелу пустил он.
– По
– Тогда мне, да и всему миру, не понять, чего он добивался этой битвой.
Долнарн, оторвав задумчивый взор от догорающего огня, снова посмотрел ей в глаза.
– Что бы хотел получить провинившийся человек?
От удивления Джайра открыла рот.
– Прощение?! Да вы шутите! Войной получить прощение?
На ее громкие возгласы спавшие лошади приоткрыли глаза. Ворон навострил уши.
Долнарн кивнул.
– Окончив войну между двумя сторонами, он бы исчерпал конфликт и остался бы один на один с братом. Драгонус простил бы его и очистил раскаявшегося светом всепрощения, архимаг смог бы все начать сначала. Но у него ничего не вышло, Протектора убили, а его возненавидел весь мир и устрашился его бездушия и могущества. Никому не известно, что он хочет сотворить, но продолжившийся род Драгонуса он ненавидит не менее, чем его - весь свет. Ведь они повсюду возносятся людьми, их почитают как великих героев и спасителей.
Джайра встряхнула головой, приводя мысли в порядок.
– Но ведь каждый из них хоть раз сталкивался с ним. Почему он не просил прощения у них?
– Ему был дорог брат, а не его потомки, изменившиеся за тысячелетие до неузнаваемости - ведь он смог восстановить силы только спустя это время. К тому же, мрак одолевает его, он лелеет только свою злобу. Многие предполагают, что его самого уже давно нет, осталась только ненависть.
Вдалеке застонала выпь.
"Почему Эврикида мне не рассказывала этого?"
– Откуда вы все это знаете?
Долнарн хитро улыбнулся.
– Звезды многое могут рассказать, но прошлое расскажут только летописи и те, кто получил его в наследие.
Второй раз за разговор Джайра испытала крайнее удивление.
– Вы видели Протектора?
– Знали одного из них, но он давно уже мертв, - вздохнул Менелнаур.
– Остерегись архимага, - взволновано произнес Долнарн.
– Звезды видят твое участие в будущем, но не говорят о дальнейшей судьбе.
– Мое участие в будущем?
– недоверчиво переспросила Джайра.
– Одинокий странник со многими именами, обладающий невероятной силой, - так они всегда называли тебя.
– Меня? Невероятная сила? Вот это бред!– на очередной возглас хозяйки Ворон недовольно фыркнул.
– И как вы только можете в это верить.
– Ты сама поведала нам о том, что следишь за ним. В своих замыслах ты себя не ограничиваешь, так что мы можем разгадать твою тайну,– она возвела глаза к небу.
– Остерегись его. Миру будет плохо без героев.
Джайра раздраженно цокнула языком и покачала головой. "Меня мир почему-то не спрашивает, нужен ли он мне..."
Поняв, что разговор окончен, веллийцы начали тихо напевать поминальный молебен, в котором прощались с Эврикидой. Джайра, натянув повязку, встала с места осмотреть
отведенные ей под охрану окрестности.Люди спали безмятежным сном. Вопреки ожиданиям ночь была тепла, поэтому многие спали рядом с палатками. В шатре купца покачивалась расплывчатая тень, мелко и быстро шевелившая длинным фазаньим пером. У догорающего кострища рыцарей спали Бенрад и тот статный рыцарь. На сколько помнила Джайра, у него на молочно-белом плаще был вышит шелковой нитью расправивший крылья феникс с оливковой ветвью в лапах. Не мудрено вайенцу иметь в друзьях такого известного человека - самого Молодого Феникса, грозу октавских воров.
У костров на другом конце лагеря бродили зевающие часовые. Чуть поодаль в темноте лохматили гривы и хвосты вздрагивающие лошади, изредка перемениваясь глухим ржанием. Над спящим караваном высоко в небе пролетала клином стая журавлей, отправившихся к Югу. "К близким холодам..."
Джайре не давали покоя мысли о сказанном веллийцами. Мортос задумал грандиозную катастрофу, и она как-то будет участвовать в этом. Мир не готов к еще одной разорительной войне с мраком, она это понимала. Сейчас, когда все народы настолько разрознены между собой и враждебно настроены, ухитряясь грызться и внутри общества, война уничтожит их всех поодиночке. Самой сильной державой, способной выставить мощную армию, была Ардония, но она гниет изнутри. Эльфы не смогут сражаться на два фронта - мгла не даст им отсрочки и уничтожит их княжества, если они перебросят часть сил на помощь людям. Дварфов, наделенных наибольшей сопротивляемостью магии, но не способных к ней, не видели уже достаточно много времени, чтобы понять - в Оркулуме не все ладно. Аль-Пассал еще держится на ногах - до тех пор, пока работают светочи, отгоняющие мглу с востока. Сражаться некому... Возможно, и не обязательно сражаться. Если бы было достаточно сильное оружие и тот, кто способен его удержать, архимага можно было бы победить. "Это было твоей тайной, Эврикида?"
Всю оставшуюся ночь Джайра терзалась догадками и предположениями, угнетающими душу. Эльфы издалека наблюдали за ней, давая поразмышлять над услышанным.
За час до рассвета веллийцы ушли.
Глава 9. Дела чести
Этот игорный дом был самым популярным, но, в то же время, самым заброшенным. Здесь все делали только самые высокие ставки - несметные богатства, бесценные вести, великие жизни. Другие ценности не стоило и предлагать - Гильдия воров и соглядатаев в другие игры не играет.
Обходя шумные и тихие компании игроков, за особым столом, окруженном занавесями, присел уже не молодой человек в низком капюшоне. Стянув стальную когтистую перчатку с левой руки, на которой не хватало среднего и безымянного пальцев, он любовно пристроил ее рядом с собой на столе и небрежно мотнул головой в сторону незримому, но всегда стоявшему рядом наготове посыльному мальчишке. Служка тут же скрылся в занавесях и через минуту привел к столу еще одного человека в капюшоне. В отличие от беспалого, капюшон этого господина был соткан из богатого шелка Золотых Лесов и скрывал почти все лицо, оставляя на свету лишь старческий подбородок. Сплюнув в сторону, человек со стальной перчаткой кивнул гостю на стул напротив и сложил пальцы домиком, соединяя и разъединяя их. Служка принес поднос с двумя кубками и графином руэлльского золотого, пугливо посматривая на косивший правый глаз беспалого, посеревший до половины радужки. Оба человека запрокинули в горло по целому кубку и причмокнули от ощущения услады послевкусия вина.
– Итак, что понадобилось старому игроку от хозяина Октавы?
На каверзный вопрос богатый господин скривил губы в хитрой усмешке.
– То же, в чем нуждается король-рыцарь.
Мужчина раздраженно скривился.
– Будь ты здесь для большой игры, личинка, ставшая имаго, ты бы не стал скрывать своего лица. Неужели ты опасаешься наткнуться здесь на бестию Лиса?
– Опасаюсь, потому что этот игрок уже обыгрывал тебя. Или ты забыл, кто наградил тебя заячьим глазом и оттяпал пальцы?