Мотылек
Шрифт:
Где в замке держат пантеру, я выяснила через слуг совсем недавно. Сегодня и правда собиралась проведать Агату и отнести ей угощение, и это оправдание было единственным, которое пришло мне в голову. Повезло, что мачеха была не в курсе относительно ключа. Замок на двери Агаты в обычное время никто не запирал, ведь чужаки внутрь не входили, а сама повернуть ручку кошка бы не смогла. В целом удивляться было нечему, у Катрин не складывались отношения с питомцами Джаральда, она их на дух не переносила. Что же касается меня, вид большой чёрной ленивицы всегда действовал умиротворяюще.
Чуть позже в своей комнате написала записку с благодарностью
Печально, что из всех моих партнёров по танцам только один прислал букет. Все же Элене удалось очаровать возможных поклонников и отвлечь их внимание на себя. Теперь оставалось ждать ответных приглашений от наших соседей и надеяться на большее везение во время других балов.
Сегодня калитка оказалась открыта, и я прошла дальше, миновав злополучную скамейку, и спустилась по пригорку к реке. Берег здесь был не пологий, а, напротив, круто обрывался вниз. Там несла свои воды широкая, а по слухам, ещё и глубокая речка. Я постояла немного, глядя на тёмные волны, обвела взглядом дальние холмы, за которыми открывался выход к морю. Если упросить Джаральда или Катрин проехаться в коляске к побережью, то можно было бы полюбоваться на бескрайний морской простор. Возможно, когда у одного из них будет хорошее настроение, я попытаюсь... а впрочем, не буду ни о чём просить.
Вечером после ужина я спустилась в кухню, где в этот раз суетилась кухарка и обе ее помощницы. Они убирали посуду и делали приготовления на завтра. Я поздоровалась, поймала хмурый взгляд строгой на вид женщины и улыбки двух весёлых девчонок. Кухарка прикрикнула на них, и помощницы мигом кинулись исполнять поручения, я же прошла к чану с молоком и взяла стоявший рядом пустой кувшин. Наполнив его с помощью черпака, отправилась к Агате.
Пантера лежала на любимом дереве, которое перевезли в замок из поместья. Мой приход она отметила тем, что подняла с лап морду, а когда я налила молоко в её миску и по привычке отступила к стене, киса спрыгнула на землю. Не знаю, чем молоко не понравилось ей в этот раз, только она полакала совсем немного, а потом отвернулась.
— Пей, Агата, — я подошла к миске и пододвинула её, но пантера фыркнула и снова запрыгнула на ветку.
Я встала на колени, принюхалась, но молоко пахло обычно и не казалось скисшим. Рассудив, что Агата сегодня не в настроении, я подошла к дереву, посмотрела на прикрывшую глаза чёрную кошку и впервые решилась легонько погладить её. Несмело коснулась блестящего бока кончиками пальцев и отступила.
— Спокойной ночи, Агата, — попрощавшись, оставила пантеру отдыхать.
Когда вернулась к себе в комнату, то хотела сразу же вызвать Изабеллу, чтобы помогла раздеться, но потом вспомнила о своём намерении поискать подземный ход. Я прошла вдоль всех четырёх стен, простукивая каждый камешек, отодвинула тканое панно, посмотрела за ним, проползла на коленях по плитам каменного пола, но не нашла спрятанного рычага. Может быть, дверь открывается с помощью ключа и только с внутренней стороны?
Отступив к кровати, снова оглядела стену и уже готова была признать своё поражение, как вдруг послышался негромкий шум, и часть каменной кладки сдвинулась в сторону, открывая проход. В комнату шагнул отчим. Я попятилась, едва увидела его горящие глаза и плотно сжатые челюсти. Джаральд
настиг быстрее, чем я успела даже сообразить, что нужно спасаться бегством.— Идём, — опекун ухватил за руку и затащил меня в тёмный коридор, задвинув за нами потайную дверь. Я не пыталась вырваться, но с трудом поспевала за его широким шагом. Руку свело, так крепко он сжимал запястье.
Мне ничего не было видно, только чувствовался небольшой сквозняк и холод старых камней. Пол оказался неровный, я пару раз споткнулась, но отчим каждый раз дёргал вперёд, не позволяя остановиться. Когда мы вышли в его комнате, и я получила возможность осмотреться, изумлённый взор тотчас задержался на широкой кровати. Поперёк покрывала растянулась неподвижная Агата. Живот пантеры тяжело вздымался, и в тишине раздавались негромкие хрипы.
Я посмотрела на отчима, который ещё крепче сдавил запястье и подтащил меня к кошке.
— Что это за яд?
— Яд?
— Ты слышала вопрос, отвечай!
— Я не знаю. Агату отравили?
Джаральд развернул меня лицом к себе, сжал пальцами подбородок, так что заболела челюсть.
— Ч-т-о э-т-о за яд? — отчётливо повторил он.
— Правда не знаю, я здесь ни при чём, — невнятно пробормотала, с трудом выдавливая слова.
Джаральд склонился ниже, может затем, чтобы ещё больше напугать, но я и так была испугана сверх всякой меры.
— Она берёт угощение только у троих: у моего камердинера, у меня и у тебя. Других Агата не подпускает. Стоит повторять вопрос или ты ответишь по-хорошему?
Ответить очень хотелось, но проблема заключалась в полнейшем отсутствии знаний о произошедшем. Поняла лишь, что кошку отравили, и граф думает, будто я решилась на подобное. Он не заподозрил камердинера, поскольку тот слишком предан хозяину, а вот оскорбленную и уязвлённую падчерицу обвинил в тяжёлом преступлении.
— Относила ей сегодня только молоко. Набрала из большого чана на кухне. Я не травила Агату, никогда бы так не поступила!
— Хочешь сказать, всё молоко отравлено? Это легко проверить. Однако Агата может не дожить до момента, когда отравитель решит сознаться.
Джаральд выпустил мою челюсть, и я отступила, лихорадочно соображая, что делать дальше.
— Есть хорошее средство — нужно сперва вывести яд. Влить в пасть пантеры тёплой мыльной воды, промыть желудок. Позвольте мне спуститься в сад, там растёт одна трава, её отвар может сработать как противоядие.
— Так хорошо разбираешься в противоядиях? — граф прошёл в другой конец комнаты, стукнул в дверь и велел заглянувшему камердинеру немедленно принести все, что я назвала.
— Моя любимая собачка однажды отравилась, и гувернантка рассказала об этом средстве.
— Как я могу судить, средство бесполезное, — Джаральд говорил отрывисто, не отводя тяжелого взгляда, а я ощущала себя так, будто именно от моих действий зависело, вынесут ли мне смертный приговор в следующую минуту или помилуют.
— Нет, собачка поправилась, она погибла позже, когда.... когда Катрин велела слугам утопить её, — замолчав, наблюдала, как распахивается дверь и в комнату вбегает камердинер.
— За травой, живо! — Джаральд уже присел на кровать, чтобы раскрыть пасть пантере, а мне пришлось что есть духу мчаться вниз. Травка отыскалась совсем скоро, часть уже пожелтела, но кое-где оставались зелёные стебли. Когда принесла в спальню довольно внушительный пучок, котелок с кипящей водой уже ожидал над огнём в камине. Быстро промыв траву, забросила её в котелок. Судя по беспорядку и не слишком приятному запаху в комнате, бедную пантеру все же вырвало. Я торопливо помешивала варево, пока в воздухе не разлился пряный аромат.