Чтение онлайн

Манюня позвонила сама, когда они уже вышли из маршрутки. Только вышли, стали на остановке, раздался звонок Ганкиного смарта.

– Они каак выстрелят... А потом скрутили этого бородатого, отобрали мэм, а самого куда-то повели. Мы сидели внутри, перепугались... А потом они вернулись, начали спрашивать где второй прибор. Нас там человек десять осталось... А потом какая-то женщина сказала, что последними прибор держали студенты... А этот, который грузин или чечен, спрашивает: рыжая такая, маленькая? А женщина испугалась и говорит - не знаю, не видела. Говорит, двое выходило, парень с девушкой, когда еще не началось... Это когда Вика с Севой уходили. Потом они записали

у всех кто остался телефоны, адреса... А потом все ушли, и мы тоже ушли...

– И ты сказала свой реальный адрес?
– возмутилась Ганка.

– Ты же знаешь, я не умею врать...
– растерянно поскулила Манюня.

"Вот дура" - крутилось на языке у Ганки.

– Хреново, - заявил Макаровский.
– Этот ушлепок тебя запомнил.

Ганка и сама понимала, что дела неважные. Они знают, где ее искать, наверняка узнают в Экспоцентре, какая фирма арендовала стойку. Слегка успокаивало то, что никто из сотрудников "Мереж" не знает адреса, где она живет. Хотя в отделе кадров есть копия паспорта с пропиской... В общем, на работе можно поставить жирный крест.

– Что с прибором будем делать?
– в очередной раз спросил Ярослав. И тут же выдал предложение: - Я знаю одно место...

– Поехали, - тут же согласилась Ганка.
– Домой мэм тащить нельзя. Вдруг эти заявятся?

– Я с вами, - заявила Лида.
– Я теперь с вами.

Ярослав оценивающе оглядел Лиду, как будто впервые увидел.

– А ты сумеешь? Придется спускаться под землю, а там холодно, страшно и никаких удобств...

– У меня четвертое место по области по прикладному многоборью. И КМС по дзюдо.

– Ого!
– вдохновился Макаровский. - Наш человек. А каким именно многоборьем увлекаемся?

– Классический пентатлон. Клуб "Шервуд", на Костылевской.

– Телохранителем мечтаешь стать?

– Нет, домохозяйкой, - съюморила Лида.
– Иногда в воспитательных целях полезно владеть бросками и подсечками. А так же метанием сковородок и стрельбой макаронами.

Ганке все меньше нравилась веселая болтовня Ярослава и Лиды. Не то, чтобы она ревновала... Но все-таки. Ярик - ее парень. Давайте ближе к теме. Расщебетались, голубки.

– Эй, пипл, у меня в рюкзаке - тридцать миллиардов долларов, - попыталась разбить зарождающуюся идиллию Ганка.
– Это половина всего бюджета Украины. У кого-то есть конкретные планы на этот счет?

– А что, берем такси, заскакиваем ко мне на Игоревскую за снаряжением, и - на Калантаевку... Я уже набираю...
– Макар шлепнул пальцем по дисплею.
– Алло, машину, будь ласка, на Повитряфлотский...

После разгромной встречи в ДК, побега и ночного спуска в заброшенный коллектор на Калантаевке следующий дня для Ганки прошли тягуче и бесцельно. В первый день она отсыпалась, потом всю ночь смотрела какой-то тупой любовный сериал. Вот так взяла и смотрела, отключив мозг, завернувшись в плед, чувствуя, как затекает шея. Наливалась желчной ненавистью к главной героине, ее сволочному возлюбленному и вообще к создателям этого мыла. Смотрела, заставляя себя; наверное, чтобы насолить себе самой, наказать себя неизвестно за что. Апатия и опустошение. Там, под старыми досками в нише, спрятано... Какая разница, что там спрятано? Нафик... "Мережи", наверное, уже ищут новую лохиню, готовую за сто баксов изображать из себя примерную мартышку в белой кофточке и серой юбке...

Эти бандиты подумали,

что это Вика с Севой забрали мэмвок. Надо бы Викуле позвонить, предупредить... Не буду, не хочу. Так тебе и надо, мымра китайская.

И Макаровский - сволочь. Запал на эту... культуристку в юбке. Не звонит. Ну и не надо.

Выключила телефон.

Ничего не надо. Мозга нет... Пойти поесть, что ли? Какой поесть, три часа ночи... Включить телефон? Незнакомые номера что-то хотели? Нафиг. Все. Пошли... Выключила звук. Потом включила...

Стена-скала будущих неприятностей, какого-то страшного события вот-вот готова была обвалиться, накрыв и похоронив под собой полмира. Лера? Почему Лера?

Ярослав позвонил утром третьего дня, когда Ганка еще спала. Сколько время? Половина десятого? Что?

– Что?
– не поняла спросонья Ганка.
– Какая Люба? Любонька?

Выяснилось, что Люба пропала. Вчера еще, днем, ей кто-то позвонил, она сказала родителям, что выйдет во двор с кем-то поговорить и не вернулась. Всю ночь не было и до сих пор нигде не объявилась.

– Тебе звонили...

Ганка прожогом вскинулась. Мозг моментально оккупировали грозовые тучи и смерчи с ураганами. Люба? Пропала? Это те люди, напавшие на клуб! Охотники за прибором. Она же сказала им свой адрес...

– Ярик...

– Давай, вылезай, - решительно заявил Ярослав.
– Надо идти в полицию. Это уже не шутки. В одиннадцать собираемся на Арсенальной.

И тут же добавил.

– Подожди.
– Помолчал несколько секунд.
– Мы не знаем, куда подевался прибор. Никто из нас не знает.

– Я поняла. Уже выхожу.

***

Полицейский, с которым пришлось беседовать Ганке, оказался в гражданской форме, и выглядел молоденьким петушком, корчившим из себя важную птицу - невысокого роста, тощий, голенастый, светловолосый; на шее у него постоянно двигался кадык, поросший девственным пушком. Из скороговорки представления Ганка запомнила, что он - лейтенант, а больше ничего не запомнила. Он постоянно куда-то звонил, кому-то что-то говорил, объяснял, одновременно пытаясь что-то печатать в ноутбуке, отрываясь на то, чтобы что-то написать в смарте.

Никаких вопросов по поводу мэмвока он не задавал.

– Как они выглядели?
– спрашивал полицейский, кося одним глазом на Ганку, а вторым пытаясь прочитать сообщение у себя в телефоне.

– Ага, ага, - загадочно тянул лейтенант, стуча по клавиатуре.
– Это - всё?
– спросил он Ганку, подозрительно глянув на её шрам. Ганка кивнула утвердительно. Из принтера полез листок.
– Вот... здесь.

Лейтенант ткнул ручкой в свободную строчку.

Ганка, не читая, старательно вывела "Ганна Подольска". Полицейский машинально взял листок со стола, опять кому-то что-то настойчиво объясняя по телефону... Ганкины показания на некоторое время зависли в его руке, не донесенные до стопки таких же листиков...

Через несколько минут никак не относящегося к пропаже Любы Мневич разговора, листик с показаниями продвинулся и присоединился к стопке своих собратьев. Еще через пару минут появилась та самая розовая бумажка, которую Ганке выдали в дежурной части - пропуск, а еще через некоторое время лейтенант дотянулся к пропуску ручкой, чиркнул там, и, не отрываясь от телефона, протянул бумажку Ганке. В этом месте Аня поняла, что ее допрос окончен и ей настойчиво рекомендуют покинуть помещение.

– До свидания, - хмуро выдавила Ганка.
– Вы ее найдете?
– задала последний вопрос, имея в виду пропавшую Любоньку. Но лейтенант, не отрываясь от телефона, только замахал на нее ручкой.