Мэмоэра
Шрифт:
На некоторое время и китайский господин, и хозяин прибора замерли в неподвижности. Было такое ощущение, что за время их молчания происходит загрузка информации, что где-то там, в микросхемовых недрах, с бешенной скоростью равняются и выстраиваются электроны, и где-то на каком-то экране крутится датчик загрузки, мелькают показатели: 37... 54... 98... 100%. Всё. Загрузка завершена.
– Доброго дня. Чи ви володте укранською?
– неожиданно обратился изобретатель прибора к китайцу по-украински.
– Извините, Моу господин не говорить...
– попыталась выскочить вперед переводчица. Но ее перебил сам почтенный
– вам доброго здоров"я, лаоше пане. Так, мен дуже примно сплкуватися укранською мовою, тим бльше, що я нколи не вчив не знав н росйсько, ан, тим бльше, укрансько.
– Dawat tratar de hablar otro idioma, рor ejemplo, Espa~nol. Por qui'en me tomas?
– на другом языке обратился изобретатель прибора к китайцу.
– Me ha impactado...
– выдержав паузу, так же, по-испански ответил господин Моу.
– Это одна из самых простых функций прибора, - довольно усмехнулся глазами изобретатель прибора, продолжая разговор уже на русском.
– Мы с вами можем поговорить на любом из языков, которые есть в употреблении людей, а так же, вполне вероятно - на всех языках и наречиях, котороые когда-либо использовались от древнейших времён. Позвольте представиться - Кривда Семён Богданович.
Китаец выдержал некоторую паузу, по-видимому, переваривая сказанное. Лицо его оставалось непроницаемым, но эта непроницаемость выглядела как маска, за которой угадывалось потрясение.
– Моу Юн, член совета учредителей Моу-Ланьсэ Чина корпорейшн - с некоторым запозданием представился китаец.
– Такая возможность, эээ, язык... понимание... доступна только при надетом...
– китаец замялся, не зная, как назвать прибор.
– Мэмвок.
– поспешил подсказать Кривда.
– Я его назвал мэмвок, от английских "память" и "работа". Да, в первое время передача информации происходит при надетом мэме. Однако очень вероятно, что впоследствии нарабатываются те самые нейронные следы в синопсах, описанные академиком Павловым и вполне возможно, что мозг начнет работать самостоятельно, все зависит от индивидуальных качеств носителя. Я сторонник физической теории памяти. Пару лет исследований были бы весьма кстати... Так вот и работаем - в спешке, впопыхах...
– Я слышал о подобных разработках, суть которых в улавливании электрических импульсов, исходящих от головного мозга человека. Вы знакомы с достижениями доктора Кеичи Торимицу? В этом приборе, по-видимому, налажена двусторонняя связь?
– Да, такая коммуникация налажена, более того, это мультиканальный контакт, в обе стороны. Мэмвок обеспечивает связь через встроенный модем с обычным Интернетом, а так же держит контакт с биоинформационным полем. Именно за счет выборки планетарного массива происходит лингвистическая подсказка по древним и малоизученным языкам.
– Какую корпорацию вы представляете?
– Я не представляю каких-либо корпораций, это моя идея и моя собственная разработка. Вот так, иногда и в условиях одной лаборатории можно сделать нечто стоящее. Весь вопрос в финансировании, - вздохнул бородач.
– Вот, решил выставиться, предъявить и представить на суд публики то, что есть.
– Что еще может ваш прибор?
– Возможности этого прибора не так уж и велики. Он предназначен всего лишь для одной функции: передачи информации в двух направлениях. А остальное делает человеческий мозг. Поэтому другое название
прибора - коммуникатор или адаптер. Можно - усилитель мозга, хотя это неправильно. Прибор выполняет функцию биомодема, обеспечивая связь между оперативной памятью - сознанием индивида и общепланетарными массивами информации.– Вы хотите сказать, что с помощью этого прибора можно доставлять информацию непосредственно в сознание?
Кривда строго посмотрел на собеседника.
– Вполне. Но это большая ответственность.
Китаец еще больше сузил глаза:
– Сколько стоит эта разработка?
Кривда замялся.
– Ну, например... Тридцать миллиардов долларов.
Моу Юн снял прибор, понимающе покачал головой.
– Это справедливая цена. Спасибо. Рад был познакомиться. Мы вам еще... звонит. Цзайцзиень!
И ушел, потянув за собой ошалело оглядывающуюся на бородатого чудака свиту.
Первый день выставки закончился. Спровадив неожиданно появившихся, запоздалых, точно - самых последних на сегодня посетителей, Аня глянула на противоположную экспозицию... И чрезвычайно удивилась. Возле Семёна Богдановича, подвинув бедром пластмассовый бюст на столе, змеилась и щебетала длинноногая красавица Карина, расточая самые обольстительные улыбки, томно стреляя глазками, примеряя прибор...
– Можно было поставить зеркало, - капризно надувала губки главный менеджер. А затем, когда конструкция прочно угнездилась на платиновых волосах, вдруг замерла, вздрогнула... Ее красивое лицо стало строгим, глаза сузились в две жесткие щелочки...
Вернувшись на рабочее место после примерки прибора, Карина потеряла значительную часть своего блеска, как-то сникла и углубилась в себя. Ане показалось, что в напарницу вдруг кто-то вставил металлическую линейку, стержень, который моментально превратил шикарную блондинку в нечто роботоподобное.
Когда все уже собирались к выходу и охранники выключали секции верхнего освещения, Аня подошла к Семёну Богдановичу.
– Здравствуйте, - неловко выговорила Аня.
– А ваш прибор действительно может это... Ну, чтобы человек заговорил на незнакомом языке...
– Пани Ганно, мой прибор не может ничего. Всё может ваш мозг. Только нужно заставить его работать.
– Откуда вы знаете, как меня зовут?
– удивилась Аня. В сети, и среди друзей Аня настаивала, чтобы ее называли Ганка. Она сама придумала такой вариант своего имени, всегда так представлялась, просто - "Ганка", с первым твердым украинским "".
Семён Богданович усмехнулся, укладывая свой реквизит в объемный саквояж.
– Вот для этого точно не нужен никакой прибор. У вас на бейдже написано - Ганна.
– Аня покраснела, осознавая, что забыла об очевидном.
– Я вижу, вы заинтересовались... Знаете, что? Приходите ко мне на лекцию, в понедельник. Я собираю всех, кто интересуется тренировкой памяти в малом зале бывшего ДК приборостроительного, в пять. Вы должны знать, где это, вы же киевлянка, правда?
– Семён как-то по-особенному, внимательно и глубоко посмотрел на Аню. Еще один электрический разряд мгновенно охватил её всю, до самой глубины.
– И ваша бабушка была киевлянкой... У вас очень любопытное и глубокое дерево крови. Приходите с друзьями, будет интересно.