Мэмоэра
Шрифт:
– Что такое мэмвок? Это всего лишь прибор, приспособление, позволяющее считывать сигналы внешней системы и передавать их в автономную, то есть в наш мозг. Второе направление - передавать сигналы мозга во внешнюю систему. Это коммуникатор, усилитель и преобразователь сигнала. Принцип действия предельно прост, и основан на свойствах воды менять структуру под воздействием биоэнергии. Вот здесь, в резервуарах, - Семен показал на прокладку под наушниками, - обычная вода.
– Лучше спирт, - съязвил с заднего ряда Виталий Метис.
– Или бензин. Для моторчика в голове... А куда выходят выхлопные газы?
В
– У кого мозгов нет, тому никой прибор не поможет, - не унималась Вика.
– Особенно в рыжих бестолковках.
– С намеком на Ганку.
– А когда будем учить китайский? Или его здесь тоже заливают через пробочку?
Несмотря на злобное ворчание Вики, и на привычную язвительность Метиса, Ганке пока удавалось мысленно отгородиться, и не обращать внимание на посторонние шумы; у нее еще не пропадало желание узнать, что чувствует человек, надевший прибор. Ждала, высматривая, вытягивая шею, всматриваясь в передние ряды. Наконец, кто-то повернулся, передал. Прибор оказался в руках у Леры.
Не долго думая, Лера натянула шестилапые наушники. Вся компания повернулась к ней, с любопытством наблюдая, что произойдет дальше.
– Ни хао ма?
– тут же с подколкой спросила Вика. По-видимому, это все, что она знала по-китайски.
"Так вот, сучка, зачем ты приперлась, - сейчас догадалась Ганка.
– Китайский учишь? Не хватает мозга, решила на шару, вот так сразу... Ну да, точно, хвасталась же, что устроилась подрабатывать в китайскую фирму..."
Лера некоторое время сидела неподвижно. Ее глаза были закрыты, а лицо выглядело умиротворенным. Она даже улыбалась, как будто видела что-то очень приятное. Ее кто-то хлопнул по плечу, Лера встрепенулась, и скинула мэмвок.
– Я с мамой разговаривала, - не дожидаясь расспросов сообщила Лера.
– Она сказала, что ей хорошо... и что мы скоро увидимся.
– Она же умерла?
– осторожно уточнила подруга Леры, Лида, принимая прибор.
– Ну и что?
– ответила Лера.
– Все равно хорошо. Спокойно так, тепло стало...
Лида надела мэмвок. Лицо сразу вытянулось, как во время сильного удивления, глаза расширились... Затем лицо стало сосредоточенным, у рта залегла жесткая складка.
Сняв прибор через некоторое время, Лида не стала ни о чем рассказывать, молча протянула наушники сидящему рядом Денису.
– Маловат размерчик, - как всегда отметился остротой Метис.
– На биг вазончик не налезет.
Над Денисом всегда потешались из-за того, что он был увальнем; большим, заплывшим детским жирком, обросшим черной бородкой младенцем. Денис сердито засопел и поспешил натянуть прибор, доказывая, что ничего он не большой, такой как все, и никакой у него не бигвазончик, просто голова большая, а волосы густые и вьются.
Когда прибор оказался на голове Дениса он вдруг резко, по-видимому, непроизвольно встал во весь свой двухметровый рост, с шумом подав назад целую секцию сидений вместе с сидящими, схватился руками за голову... Затем сел, угрюмо глядя в пол... И сидел так, пока Метис не хлопнул его по плечу.
– Все, давай, снимай. Следующий.
– Виталий пытался заглянуть в лицо Дениса. Но тот только сопел и продолжал смотреть в пол, как ребенок, которого только
– Ой...
– Люба глубоко вздохнула, разглядывая шестилапые наушники со всех сторон.
– А как это делается... Я не знаю...
– Да одевай уже, - нетерпеливо прикрикнула на подругу Ганка.
– Возишься, клуша.
Манюня, еще пару минут повозившись, все-таки одела прибор... несколько секунд оставалась спокойной... а затем вдруг вскрикнула. Ее лицо исказилось, казалось, она видит что-то ужасное.
Казалось, что мэмвок внезапно раскалился, и немилосердно жжет Любину голову.
– Не надо!
– жалобно вскрикнула Люба и сорвала прибор.
– Не надо...
– Что, что случилось?
– встревоженно вскочили Ганка, Лера и другие. Люба закрыла лицо ладонями, согнулась. Затем выпрямилась, тряхнула головой. И стала рассказывать.
– Я увидела, как Марысю, ну, знаете же - мою Марысю, я выкладывала фото...
– Да видели все твою кошку, - раздраженно выпалила Ганка.
– Дальше что?
Из спутанного и сбивчивого рассказа Любоньки следовало, что одев мэмвок, она оказалась в каком-то помещении, где имелась металлическая сетчатая кровать без матраца, а какие-то неизвестные ужасные мужчины привязали к этой кровати скотчем ее Марысю и пытались ее изнасиловать и убить.
– Кровь, кругом кровь, - продолжала переживать увиденное Люба.
– Марыся вся в крови...
– Бред экзальтированной лошади, - изрек Виталий Метис, забирая мэмвок из рук Любоньки.
– Сейчас поглядим, кто кого изнасиловал. Попкорн, кола, очки. Коламбия пикчерс представляет... Джейсон Стэтхэм в роли изнасилованной кошечки...
И одел наушники.
Вся компания, даже хлюпающая носом Любонька обернулась к Виталию, наблюдая, что же произойдет с храбрым пересмешником. А он сидел молча, глядя поверх голов куда-то на Семёна, как будто действительно видел фильм. И этот фильм был явно мало сентиментальным - по лицу Виталия пробегали жесткие тени. На его лице застыла хищная усмешка.
Прошло несколько минут. Виталий все еще не снимал мэмвок.
– Что, не терпится?
– вдруг спросил Метис, не снимая прибора.
– Сейчас, последний раунд...
Метис получил свое прозвище, проговорившись где-то в компаниях, что восхищается выдержкой и стойкостью мексиканских боксеров. Да и похож Виталий на латиноамериканца: черноволосый, смуглый, невысокий, жилистый, очень быстрый и резкий, напоминающий из-за неоднократно перебитого и загнутого к верхней губе носа хищную птицу. Ганка поняла, что сейчас видит Виталий: скорей всего, поединок в его легком весе...
– На, примерь, - наконец снял прибор Метис, протягивая его Вике.
– Классная вещь. Шпилит не по-децки.
Вика посмотрела на шестилапые наушники, как на дохлую мышь.
– Да пошли вы все...
И отвернулась.
– Не хочу.
– Опять обернулась Вика к компании.
– Секта, какая-то, или наркомания, в общем геморрой головного мозга. Идите вы все... Мы уходим.
Встала со своего места и толкнула коленом Севу, сидящего ближе к выходу.
– Мы уходим.
Сева дисциплинированно поднялся... Парочка действительно начала пробираться между сидений к выходу. Вика даже не оглянулась.