Корректор
Шрифт:
– Альмарик! – позвал он.
Навязчивый шёпот проник в голову. Фроузен попытался разобрать слова. Бесполезно. Что-то зашевелилось между холмами. Призрачная фигура на мгновение исказила очертания дерева на холме, трава под невидимыми ногами скрутилась узлами. Страх нахлынул на Фроузена мощно, даже дыхание перехватило. Каждая клеточка заголосила от ужаса. Глаза уловили едва различимые движения слева и справа. Фроузен ощутил, что тело снова перестает слушаться. Призрачные фигуры со всех сторон ринулись к нему. Развернуться и сделать шаг удалось с невероятным трудом. Рука нехотя приложила посох к плите. Фроузен спиной почувствовал приближающихся призраков. Открылся чёрный зев. Тауматург из последних сил шагнул в гостеприимный сумрак склепа.
Плита опустилась перед носом призраков. От двери повеяло нестерпимым холодом. Тело пробил озноб. На ватных ногах, стараясь двигаться как можно быстрее, тауматург взобрался на постамент. Рука ткнулась в место, где по идее должна находиться плитка без рисунка. Пальцы ощутили
– Назад! – завопил Альмарик кому-то снаружи.
От звука шагов позади паж дёрнулся, голова повернулась, глаза с ужасом и какой-то обреченностью посмотрели вглубь портала. Медленно дошло кто перед ним. Из груди вырвался облегченный вздох.
– Хвала Ваалар Гаалу, это ты! – воскликнул он.
Фроузен не стал терять даром времени на расспросы. Альмарика отлетел в сторону, тауматург выскочил наружу. Слева над склепом склонили вершины высокие, цепляющиеся за редкие чёрные облака и лишенные растительности горы, а справа в необозримую даль уходит плоская как стол равнина, поросшая чахлой бурой травой. Кое-где, словно разбросанные неумелой рукой, из земли торчат небольшие деревья: кора почернела словно от пожара и набухла мерзкими пузырями. Стволы словно перекручены невидимой силой. Часть ветвей как в мольбе поднята вверх, а другая – безжизненно поникла.
Над миром раскинулось чёрное небо с мигающими звездами. У портала – вытоптанная площадка. На ней воины отбиваются от четырёх странных тварей. Каждая длиной чуть больше неоса. Свет звезд отражается от поверхности туловища, будто оно прикрыто кирасой. Головы похожи на собачьи и крысиные одновременно. Желтые глаза смотрят как-то безжизненно, но от этого взгляда душа стынет. Длинные крылья словно сотканы из толстых нитей, между которыми можно разглядеть звезды на небе, что не мешает тварям стремительно отлетать при атаках воинов и так же стремительно набрасываться на противников. Поразили конечности – членистые, похожие на пилы с острыми крючьями на концах и отсутствие рта. Когда Фроузен выскочил из склепа, твари как раз прихватили по жертве. Тонкие лапы крепко впились крючьями в несчастных. Твари попытались взлететь. Фроузен кинулся на ближайшую. Посох достал крыло. Оно с треском разлетелось на осколки как хрустальное. Тварь завалилась на бок. Тауматург рывком вырвал пленённого товарища из лап. Тварь вскочила и бросилась в атаку. Посох угодил в глаз. Брызнуло зелёным, тягучим, глаз провалился в голову. Тварь остановилась, затрясла головой, длинная лапа исследовала пустоту. Пока приходила в себя, Фроузен кинулся к другой. Та выпустила воина, но только для того, чтобы прыгнуть на другого. Крючья крепко вцепились в жертву. По груди существа пошла трещина, из которой высунулся омерзительный хобот с клювом на конце и несколько раз ударил воина в горло. Он замычал, попытался освободиться. Удалось. Крылатая тварь переключилась на следующего, но вовремя подоспел Фроузен. Удар посоха пришёлся в висок. Тварь несколько раз перевернулась в воздухе. От удара о землю крылья разлетелись нитевидными осколками. Сразу же несколько мечей вошли в незащищенную шею по самые рукояти. Тварь задёргалась, но вскоре затихла. Фроузен ударил метнувшуюся к нему одноглазую тварь, из груди которой высунулся отвратительный хобот. Клюв нацелился на грудь молодого тауматурга. Посох угодил во второй глаз. Тварь сначала остановилась, а потом завертелась на месте, пытаясь передними лапами ухватить хоть кого-то. Подбежавший навий закончил её мучения, отделив голову от тела. Две другие успели подняться высоко в воздух. Воины в их лапах обречено замычали. Фроузен беспомощно смотрел, как твари улетают прочь. Из груди помимо воли вырвался крик отчаяния. Из склепа показался паж.
– Худшее ещё впереди, – промямлил он…
Фроузен подскочил к нему, пальцы сомкнулись на горле.
– Кто тебе позволил выйти наружу?
Альмарик позеленел не столько от боли, сколько от выражения лица тауматурга – какого-то чужого, дикого.
– Я думал… ты снаружи… я спасать, – просипел он.
Фроузен разжал пальцы, гнев ушёл также быстро, как и вспыхнул.
– Спасать… Лучше скажи, как вы здесь очутились.
Альмарик поправил одежду, глаза заискивающе взглянули в лицо.
– После того, как влез в это чертово сияние, я оказался здесь. Ну, испугался, конечно. Сиянье погасло, а вы исчезли. Я покричал, но никто не ответил. Тогда я сделал всё как ты в прошлый раз. Только здесь отличающаяся плитка оказалась с рисунком некродоса.
– Кого? – не понял Фроузен.
Альмарик ткнул пальцем в мёртвую тварь.
– Некродоса. Это существо, охотящееся на нас.
Он судорожно втянул воздух,
словно опять переживает кошмар.– Я переместился в склеп у Браласа. Воины оказались на месте, а ты пропал. Я испугался ещё больше. Тебя не было очень долго, ну я и заставил их воспользоваться порталом, рванул сюда. Мало ли, может ты уже переместился и вышел наружу. Дверь почему-то открылась, стоило коснуться рукой. Мы вышли, а некродосы словно нас ждали. Я даже крикнуть не успел. Хорошо ты появился, а то бы они во всех…
Ближайший к ним воин завалился на спину. Тело забилось в конвульсиях, он замычал. Пальцы заскребли по нагруднику, будто он пытается разорвать доспех. Альмарик прикрыл рот ладонью, глаза с жалостью и страхом уставились на дёргающегося воина.
– Великий Ваалар Гаал, началось.
Фроузен кинулся к навью. Тело несчастного выгнулось в его руках дугой. Воин вырвался, перевернулся на живот, пальцы полностью погрузились в твердую, словно вытоптанную множеством ног, почву, он попытался уползти от Фроузена. Ноги внезапно отказали, воин взвыл, пополз на руках. Но и руки перестали слушаться, лицо ткнулось в землю. Конвульсии закончились так же внезапно, как и начались. Воин затих. Фроузен в остолбенении наблюдал, как под доспехами и одеждой мёртвого воина что-то задвигалось. Тело перевернулось на спину, слегка осело, ноги и руки на глазах усохли. Нити, связывающие губы, разорвались с резким хлопком, рот широко раскрылся. Из глотки высунулась чёрная безглазая голова с широкими жвалами. За ней полезло белое желеобразное тело, с многочисленными короткими ножками, каждая из которых заканчивается широким когтем. Морда ударилась в землю, челюсти впились в почву. Выпученные глаза воина лопнули, стекли к вискам, из глазниц показалось две личинки поменьше. Фроузен содрогнулся от омерзения. Посох достал выползших из глазниц. Тельца лопнули с мокрым звуком, желтоватая слизь и водянистые внутренности образовали небольшую лужицу. Сосуды еще немного пульсировали, мышцы дёргались, но и их коснулась смерть. Первая личинка благополучно исчезла в земле, после неё остался лишь холмик взрыхлённой земли. Ещё два воина завалились на спину. С ними произошло то же самое, только на этот раз Фроузен был готов и прикончил всех тварей.
– Их тоже создали люди? – спросил он у замершего Альмарика.
Паж, потрясенный увиденным и дрожащий как паутина на ветру, кивнул. В груди Фроузена кольнуло, боль стремительно разрослась, её острые зубы вонзились в плоть, отрывая всё новые куски, будто в теле завелась личинка некродоса. Но он даже не испугался, готовый вырезать дрянь из тела и зубами порвать на куски. Молодой тауматург дал себе слово, что доберётся до людей и тогда… Не хватит фантазии, чтобы понять ожидающей их участи. Но сначала надо выжить, выжить любой ценой, даже раненым доползти до города, зубами цепляться за землю, если руки и ноги откажут. Посетила идея попытать счастья и переместиться в другое, более безопасное, место, но память услужливо возвратила холод смерти, исходящий от странных призрачных существ, и Фроузен передумал.
Воины по приказу Альмарика быстро собрали доспехи и оружие павших. Фроузен недовольно посмотрел на пажа.
– У тебя есть посох, – пояснил он свой странный приказ, – вот и я хочу прикупить такой же или хотя бы меч подлиннее, а не эти обрезки. А денег у нас – камень наплакал. Продадим доспехи, и если денег хватит, приобрету что-нибудь подходящее.
Тела пришлось бросить. Фроузен на прощанье окинул их взглядом. Вид останков уже не просто воинов, а товарищей, бившихся с ним плечом к плечу, горьким воспоминанием занял очередную страницу книги памяти, и свет, показавшейся над горизонтом луны, позволил рассмотреть и запомнить каждую мелочь.
Отряд двинулся по едва видимой тропинке, виляющей по склонам гор и иногда спускающейся к подножию. С вершин каменных громадин вялой лавиной пополз туман, молочный, непроглядный, несущий на равнину холод и незнакомые запахи. Он гигантским покрывалом опустился на мир, и вскоре путникам пришлось идти чуть ли не на ощупь. Луна так и не зашла, отчего туман приобрёл тёмно-серебристый оттенок. Одно радует – в тумане не только они не видят.
Несколько раз стукнувшись о внезапно выскакивающие из тумана валуны, Фроузен выругался, но злость не ушла. Тогда он сильно толкнул очередную преграду. Огромный валун словно того и ждал, легко вывалился из своего гнезда. Туман, как пугливое животное, шарахнулся в сторону от летящего гиганта. Множество камней устремилось за ним вслед. Потревоженное эхо долго металось между склонами гор, отчего показалось, будто лавины сходят одна за другой. Но и оно затихло. В тишине, справа, со стороны равнины, донёсся тоскливый вой. Мышцы Фроузена напряглись, руки поудобнее перехватили посох, ноги прощупали поверхность, выбрав наиболее ровную и надежную. Отряд замер.
– Что это? – спросил молодой тауматург.
Паж дёрнулся.
– Ка… ка… кажется кропусы. Великий Ваалар Гаал, хоть бы они нас не учуяли. Эти и в тумане отыщут.
Пошли быстрее. Тропа повернула к подножию горы. Вой повторился, но гораздо ближе и с нотками радости. Фроузен перешёл на бег. Команда за спиной не отстала, но каждый новый крик звучал всё ближе и ближе. В тумане появился новый запах – отвратительно резкий, какой-то липкий, одежда провоняла сразу. Донесся топот лап. Неожиданно из тумана вынырнул бок огромного валуна. О поверхность словно кто-то могучий когти точил – работа дождя и яростного горного ветра.