Кенди
Шрифт:
– Я соберу эти лепестки, и мы украсим ими палату, - решила Кенди.
– А какой от них будет сказочный аромат...
– Это будет похоже на цветной снег, - мистер МакГрегор закрыл глаза. Я немного посплю.
– А я пойду соберу лепестки. Я сейчас, - Кенди побежала за лепестками.
Плед сполз с колен старика, а его лицо усеяли розовые лепестки...
– Мистер МакГрегор!
– Кенди подбежала с полной шапкой.
– Смотрите, сколько у меня лепестков!
– она положила шапку на его колени.
– А теперь давайте вернемся в палату.
Он не отвечал.
–
– Кенди смахнула лепестки с его лица.
– Мистер МакГрегор... Мистер МакГрегор!..
– Кенди взяла его руку, но она тоже была безжизненна.
– Мистер МакГрегор!.. Откройте глаза, прошу! Вы же обещали взять меня на рыбалку!.. Пожалуйста, не умирайте... Откройте глаза... такие же, как у Энтони...
– плача, молила она.
Но сколько бы Кенди ни кричала и ни звала его, сколько бы она ни плакала, мистер МакГрегор уже никогда не откроет глаза. Он умер, и глядя на осыпающиеся лепестки, кружившиеся в воздухе как снег, Кенди снова вспомнила Энтони, который тоже умер, и сердце ее все больше и больше сжималось от грусти.
69.
Незабываемая роза.
Несмотря на всю любовь и заботу Кенди, мистер МакГрегор все-таки умер.
– Мистер МакГрегор...
– Кенди стояла у его бывшей кровати.
– Еще вчера он был здесь, сидел вот на этом самом месте...
– глаза Кенди снова заслезились.
– Если бы он был жив, я бы сейчас готовила для него и для Мины вкусные сэндвичи... Он обещал взять меня с собой на рыбалку...
– Кенди, ты здесь?
– Натали вместе с Флэнни вошли в палату.
– Я должна убраться в комнате, помоги мне.
– Убраться здесь?..
– Завтра сюда уже поместят нового больного, - пояснила Флэнни, убирая постель.
– Да, надеюсь, это будет не такой старый эгоист, - Натали взяла простыни.
– Натали!
– воскликнула Кенди.
– Мистер МакГрегор был трудный человек, но он был истинным джентльменом!
– не сдержавшись, она выбежала из комнаты.
* * *
– Мистер МакГрегор, вот Вы и покинули нас, так тихо и незаметно, Кенди стояла в темноте.
– Теперь Вы уже где-то далеко, очень-очень далеко... Там, где сейчас Энтони...
– Цветы отцветают и опадают...
– говорил ей когда-то Энтони, - но они такие красивые. Вот так и люди: они умирают, но о них все равно помнят живые...
– Когда Энтони умер, мистер Альберт сказал: не отчаивайся и не грусти о его смерти, лучше вспоминай и думай о времени, когда вы были вместе... Я очень счастлива, что в моей жизни был Энтони, что я знала мистера МакГрегора. Но почему, почему смерть подкрадывается к людям так быстро?..
Даже в своей комнате Кенди не переставала думать об этом.
– ...Так быстро и неожиданно, и человека уже больше нет в этом мире... Я не хочу видеть, как умирают люди... Я больше не хочу никого терять...
– Перестань витать в облаках, Кенди, - Флэнни была недовольна.
– И нечего так убиваться, если умер твой больной. Мисс Кендис, вы совсем не годитесь в медсестры. Вы слишком чувствительная.
– Чувствительная?..
– Да. И помните, все больные, которые попадают сюда, делятся на две группы: одни поправятся, выпишутся, а другие умрут, - Кенди смотрела на
нее молча.– Кенди, что было бы, если бы мы скорбели о каждой смерти наших пациентов?
– Флэнни, значит, медсестры не имеют права поплакать?
– Кенди отвернулась.
– Значит, мы не можем переживать, если умирает пациент?
– Я, во всяком случае, не буду никого оплакивать, - Флэнни вернулась к учебнику.
– Что же такое "медсестра"?
– задумалась Кенди.
* * *
Когда Кенди развозила лекарства, одна пациентка с забинтованными руками позвала ее:
– Медсестра... Мое лекарство...
– Извините, пожалуйста. Сейчас...
Мисс Мэри Джейн наблюдала за ней, хмуря брови.
* * *
– Примите это после еды, - Кенди вручила пациенту лекарство.
– Но... это, похоже, детское лекарство...
– пациент в недоумении посмотрел на баночку.
– Извините, - смутилась Кенди, - я ошиблась.
* * *
– Неумейка!
– сказала директриса своей студентке, стоящей перед ней в кабинете.
– Прошу меня извинить, - отвечала Кенди с опущенной головой.
– Выше нос. Медсестра не может так раскисать, - сказала директриса. Нельзя плакать целый день напролет, если даже кто-то из пациентов умер, она измеряла шагами кабинет.
– Мистер МакГрегор был безнадежно болен, когда попал в больницу.
– Так Вы знали, что он должен умереть?..
– Ему еще очень повезло. Он умер так тихо и спокойно, - мисс Мэри Джейн подошла к окну.
– Он не страдал от боли. Я очень хорошо понимаю тебя, ведь он был твоим первым больным. Но уж такова наша работа, надо научиться спокойно относиться к жизни и смерти. Многие умирают, но мы все равно помогаем людям жить. И пациент у нас не единственный. Смерть больного не должна влиять на медсестру или сиделку, - директриса вернулась за стол, иначе это плохо скажется на других пациентах, - Кенди кивнула.
– Если ты все поняла, тогда отправляйся в Дом Пони.
– Но мисс Мэри Джейн...
– И подумай над тем, что я тебе сказала. Только хорошенько.
– Мадам директриса, разве я не гожусь в медсестры?
– Нет, я просто даю тебе отпуск, - с улыбкой объяснила директриса. Если я продержу тебя здесь слишком долго, Пони подумает, что я к тебе слишком сурова. Если ты все поняла, тогда вперед. Давай, Неумейка, у тебя еще полно дел, а времени мало.
– Да, благодарю Вас!
– Кенди вышла из кабинета.
* * *
– Наша директриса все-таки очень добрый человек, - думала Кенди, идя с чемоданом по дороге, - хотя и старается казаться суровой
Навстречу ей шла девочка с пуделем.
– Ой, какая красавица, - Кенди наклонилась и погладила собаку.
– Какая же ты красивая. Нет, пожалуй, прежде чем поехать в Дом Пони, я должна побывать в доме мистера МакГрегора и повидать Мину.
* * *
Из дома мистера МакГрегора выносили мебель.
– Давайте грузите это кресло в повозку, - распоряжался низенький полный мужчина. Но собака не позволяла грузчикам унести кресло.
– Эй вы! Уберите же, наконец, собаку!
– Нельзя! Мина! Не смей!
– вышла старая служанка.
– Иди на свое место!