Чтение онлайн

Критос не спешил выпускать каро, наоборот, перехватив поудобней ее руки, покрутил из стороны в сторону, рассматривая.

— Что тебе в ней только понравилось? Я видел, тут в хибаре твоей есть и получше, — заявил он, разжимая руки, после чего Сьерра тут же отскочила от него к двери.

— Приму к сведению, — хмыкнул Тобиас, и вопросительно взглянул на каро.

— Могу я… уйти? — спрятав глаза, спросила та.

— Зачем ты меня искала?

— Всем понятно, зачем, — захохотал Критос, пристально глядя на рабыню.

— Перестань, сказано же тебе, — вступился Аулус.

— Да вижу уж, недотрога

какая, — заметил Критос. — С такой так просто не сладишь, соплями изойдет. Но признайся, хоть разок-то трахнул?

Тобиас скорчил другу рожу и, поднявшись с удобного дивана, положил руку на плечо каро, подтолкнул ее к выходу. Под улюлюканье Критоса они вышли в коридор.

— Что случилось? Почему ты шатаешься по коридорам? — спросил Тобиас, в неверном свете тусклых коридорных светильников замечая, как раскраснелись щеки каро.

— Я не могу спать в комнате для рабов, — запинаясь, сказала она.

— Почему? — Тобиас даже не удивился.

— Мой матрас испорчен.

— Кого за это наказать? — Тобиас вздохнул. Кажется, такое уже было — с книгой.

— Никого, — сказала Сьерра очень тихо.

— Вот как. Ты защищаешь тех, кто мучает тебя, а за помощью идешь к грязному чудовищу. Не странно ли это? — он не хотел припоминать это, но вино разворошило обиду.

Плечи каро опустились.

— Простите меня, мой господин. Я… не думаю, что вы грязное чудовище. Я… — сбивчиво пробормотала Сьерра, и, не закончив, замолчала.

— Иди в мою спальню и ложись спать, — оставив рабыню разглядывать пол, Тобиас вернулся в кабинет.

Две пары глаз уставились на него, стоило только войти.

— Что?

— Я, признаться, не верил слухам, — непривычно задумчиво проговорил Критос. — Но теперь вижу, что не такие уж они и лживые.

— О чем ты таком говоришь? — Тобиас нахмурился.

— Девочка влюблена в тебя, — ответил вместо него Аулус.

— А вот и не угадал. Она меня ненавидит, — фыркнул Тобиас, падая на диван.

— И ты, Тоби, тоже к ней неравнодушен, — Критос поставил свой бокал на стол и встрепенулся. — Что-то вы меня запутали. Я ж отлить шел.

Насвистывая, Критос ушел по своим неотложным делам, а Тобиас хмуро уткнулся в бокал.

Тобиас заявился во дворец под утро, почему-то мокрый и с бусами на шее. Как он и опасался, неугомонный Критос не ограничился мирным вечером, и потащил их в свой новый трактир. Заведение работало всю ночь, причем милые разносчицы в прозрачных одеждах предлагали не только еду и напитки. Друзья по заслугам оценили размах идеи Критоса, а тот, в свою очередь, не поскупился откупорить свои лучшие запасы крепких настоек. Как именно они развлекались всю ночь, Тобиасу помнилось смутно.

Со второй попытки поймав ускользающую дверную ручку, Тобиас ввалился в спальню. И тут же запнулся о рабыню, спящую на толстой шкуре на полу. С руганью он упал на нее.

— Мой господин? — испуганно прошептала Сьерра, придавленная тяжестью господского тела.

Тобиас со стоном приподнялся на локтях и посмотрел на ее лицо. Заспанные глаза припухли, на гладкой коже левой щеки отпечатались складки покрывала, губы приоткрылись от удивления. Губы… Тобиас уже который раз уставился на них, как завороженный. Мысль о том, что он не должен

целовать свою рабыню, показалась неожиданно странной и нелепой. Почему это вдруг не должен, если ему хочется? Это его рабыня, в конце концов. Другой на его месте давно сделал бы с ней все, что душе угодно.

Он наклонился и впился губами в губы рабыни. Та охнула и уперлась ладонями в грудь Тобиаса.

— Все, все, — прошептал Тобиас, разрывая оказавшийся таким приятным поцелуй. — Больше не буду. Спи.

Он отодвинулся от рабыни и перекатился на спину. Но сил и желания вставать, чтобы добраться до кровати, уже не было. Зачем, если шкура такая мягкая.

— Мой господин, — чья-то рука робко трясла его за плечо, — вам пора вставать. Мой господин… Пожалуйста, проснитесь, — голос был жалобный, и Тобиас сквозь сон подумал, что его, наверное, так будят уже давно.

— М-м, — он открыл глаза. Лицо каро над ним расплывалось. Как-то нехорошо. Надо сказать Критосу, чтобы заканчивал с этими настойками — вчера, конечно, было очень весело, но утром… У него же сегодня представление невесты народу!

С этой мыслью он резко сел, чуть не столкнувшись лбом с каро, и тут же застонал — голова болела нещадно. Рабыня уже протягивала ему стакан с мутной водой.

— Лекарь велел вам выпить это.

Спасибо Фимеру за его возвращающие к жизни эликсиры! Тобиас с благодарностью принял стакан и залпом осушил его. Пить хотелось неимоверно. Сразу стало легче. Тобиас знал, что скоро он полностью оклемается.

— Который час?

— Половина восьмого. Фол сказал, что вам уже надо быть внизу.

— Хорошо. Понял.

Тобиас свесил ноги с кровати, стянул вчерашнюю рубашку и бросил ее на пол, к сапогам. Он почему-то совсем не помнил, что снимал сапоги. И вообще, что добрался до кровати. Нахмурившись, он поглядел на Сьерру, которая старательно смотрела в пол.

— Мне это приснилось, или я вчера на самом деле тебя целовал?

Та бросил на него быстрый взгляд и тихо сказала:

— Вам не приснилось, мой господин.

Тобиас выругался.

— Прости. Я вчера вообще ничего не соображал, — он поднялся и направился в умывальную, но остановился на полпути. — А как я оказался в кровати?

— Сами дошли, мой господин.

Тобиас качнул головой, на что та ответила новой порцией глухой боли.

— Оставь привычку врать мне. Как ты только меня дотащила? — Тобиас недоуменно посмотрел на тонкую девушку. Та спрятала глаза и промолчала. Тобиас вздохнул и поспешил умываться. Стоит ему опоздать, он получит нагоняй и от Фола, и от отца. Впереди был длинный день, на мысли о рабыне времени совсем не было.

С наслаждением смыв с себя последствия вчерашней веселой ночи (и в чем это он был таком липком?), Тобиас вернулся в спальню, чтобы застать там мнущуюся Сьерру. Та топталась на месте, глядя на него с каким-то мучительным выражением.

— В чем дело? — Тобиас насторожился. Неужели опять у нее проблемы. И когда только успела что-то натворить?

— Вам не за что извиняться, мой господин, — промямлила каро.

Тобиас нахмурился.

— О чем ты говоришь, позволь узнать?

Плескаясь в остывшей воде, он трижды отругал себя за вчерашнюю хмельную несдержанность, но список дел, которые предстояло ему завершить сегодня, вытеснил переживания.