Каро
Шрифт:
Они молча таращились друг на друга, пока Тобиас не очнулся.
— Может, хватит?! — рявкнул он.
Аулус медленно разжал пальцы и отступил на шаг, не сводя с друга острого, как меч, взгляда. Критос отряхнулся, залпом допил вино и ушел.
— Ты же не думаешь,
— Замия меня не беспокоит, — проговорил Тобиас.
Он не спал этой последней ночью в столице.
С войной заботы не закончились. Предстоял долгий и тяжелый путь. Дома его ждал разрушенный город и голодающий край. Выяснение отношений с женой. Ребенок.
Он пытался заполнить голову предстоящими хлопотами и тревогами, но не выходило. Сколько бы мыслей он в нее не пихал, ничто не могло заполнить эту зияющую пустоту.
Как бы плохо все ни было последние месяцы, как бы он ни мечтал о свободе от ссор в минуты особой злости, мысль о том, что каро больше не будет рядом с ним, причиняла невыносимую боль.
В четыре утра он встал и оделся. Позвал слугу, велел тому отправить сумки к казармам. Сам снарядил коня и помчался по пустынным морозным улицам к лазарету.
В комнате отдыха спали. На столе горела свеча, оплавившись почти до основания. Двое лекарей негромко переговаривались, попивая что-то из кружек. Сьерра сидела спиной к выходу и что-то записывала в толстую лекарскую тетрадь.
Тобиас кивнул лекарям на дверь, и они без разговоров вышли. Каро не шелохнулась, и Тобиасу подумалось, что она догадалась, что это он. Возможно, услышала глухой стук копыт по стоптанному
снегу или ржание коня. Или просто ждала его.Тобиас снял капюшон и уселся на освободившийся стул сбоку от каро. Она не двигалась и не глядела в его сторону. Отросшие волосы закрывали глаза, и Тобиас не видел, что с ней творится. Рука с пером замерла над бумагой.
— Почему ты не пришла ко мне? — тихо спросил Тобиас. Один из спящих лекарей всхрапнул. Каро не пошевелилась.
Капля чернил сорвалась с пера, которое вдруг затряслось крупной дрожью. По щеке из-под волос к подбородку зазмеилась мокрая дорожка.
— Глупая ты моя девочка, — мягко сказал Тобиас, закусывая губу. Из глаз просилось что-то мерзкое.
Сьерра вдруг с шумом отодвинула стул и едва не снесла стол, повиснув не шее у Тобиаса.
— Ты мне нужна, — прошептал Тобиас, чувствуя, как что-то катится по его щекам. — Очень нужна.
Восход золотил сверкающий снег. Они выехали за ворота столицы и остановились на высоком склоне, глядя на рождающееся из-за горизонта солнце. По правую руку от него тихо переговаривались друзья — Тобиасу показалось, что Критос, что тому было несвойственно, неуклюже извинялся за сказанное накануне вечером. По левую руку — Сьерра. Тобиас поймал ее встревоженный взгляд.
— Не бойся, — наклонившись, тихо сказал он, и она несмело улыбнулась. — Все позади. Кошмар закончился.
И этим свежим зимним утром он, наконец, был полностью в этом уверен.