Чтение онлайн

Тобиас вздохнул, натягивая улыбку, и поспешил навстречу ненавистной невесте.

Замия была воплощением изящества и обаяния. Успев расположиться в отведенных ей великолепных комнатах и переодевшись в нарядное воздушное платье, она уже весело щебетала с Алексией за роскошным обеденным столом. Тобиас старался сохранить спокойствие на лице, глядя на двух подружек, но то и дело ловил себя на том, что ничего опасней этой парочки представить себе не может.

— Что тебя перекосило? — тихо спросил Олдариан, когда Тамидар произносил речь в честь невесты. Сдержав стон, Тобиас покачал головой. Это будет долгий

год.

— Ты скучал по мне? — переливчатый голос Замии переворачивал все внутренности. После обеда она пригласила его прогуляться по саду, и под тяжелым взглядом отца он не смог отказать. Традиции требовали высочайшего почтения к невесте — ведь, сочти прием недостаточно достойным, она могла и вернуться домой, расторгая помолвку, а с ней и все дипломатические связи между двумя городами. И хотя Тобиас мечтал о таком исходе, он не мог подвести отца. Завести в неприятелях Чериаду значило здорово расстроить Императора — городу на западной, самой неспокойной границе, полагалось оказывать всяческое содействие и помощь. Здесь речь шла уже не столько о политических играх, сколько о благополучии всего рода Торр.

Замия это прекрасно понимала, и Тобиас всерьез опасался, что она не постесняется этим воспользоваться. То, что после свадьбы она не сможет и слова сказать мужу без разрешения, вряд ли ее остановит.

— Да, — деревянным голосом ответил ей Тобиас, глядя на солнце. День едва перевалил за середину.

— И это твой ответ? Ответ мужчины, который не видел свою невесту более трех месяцев? — игриво продолжила она пытку.

— Я скучал, Замия, — протянул Тобиас.

— А я не верю. Иначе, зачем бы ты завел себе любовницу? — голос красавицы был по-прежнему ласков, но глаза застыли холодом. Тобиас сжал зубы. Алексия, будь она проклята! И как он об этом не подумал, зная, что неразлучные гарпии ведут переписку? Он должен был ожидать, что сестра не остановится, пока не отомстит ему.

— Это всего лишь игрушка, — непринужденно ответил Тобиас.

— Признаться, известие о том, что ты крутишь роман накануне свадьбы, меня очень расстроило, — надула губы девушка. — Я сильно на тебя обижена, Тоби.

У Тобиаса дернулась щека. Тоби! Да что она о себе думает, кукла! И, тем не менее, собравшись, он ответил:

— Это всего лишь маленькая слабость. Что я могу сделать, чтобы загладить свою бестактность? — он остановился и заглянул ей в глаза, постарался улыбнуться. Ситуация была нехорошая.

— Я хочу быть уверена, что она для тебя ничего не значит. Что ты любишь только меня, — она провела теплой ладошкой по той его щеке, что недавно так предательски выдала его, и его снова чуть не перекосило. Что она только несет!

— Как мне доказать это? — процедил Тобиас.

— Мне нравится твоя прямолинейность, — засмеялась Замия. — Всегда любила это в военных, — полюбовавшись на его вытянувшееся лицо, она, продолжая улыбаться, сказала: — Прикажи выпороть свою рабыню. Десять плетей, и я поверю в твою искренность.

Тобиас едва удержался от того, чтобы схватить девушку и как следует встряхнуть.

— Я не расслышал, Замия, повтори, — тихим опасным голосом проговорил Тобиас.

— Ты все услышал, мой хороший, — ласково сказала она.

— Ты хочешь угробить рабыню, которая тебе ничего не сделала, которую ты даже не видела? — на последних словах Тобиас

чуть не перешел в крик. Тяжелая будет неделя, ох тяжелая.

— Это моя единственная маленькая просьба, Тоби, — она скромно опустила глаза. — Мне жаль девушку, но я должна быть спокойна за наше будущее.

— Что ты только несешь?! — голос все же подвел его.

— Не кричи на меня, — улыбка исчезла с хорошенького лица, от Замии почти ощутимо повеяло холодом. — Если ты не готов ради меня на такую малость, мне, возможно, вовсе нечего здесь делать.

— Будешь угрожать мне? — он схватил ее за локоть.

— Не буду. Просто соберу свои вещи! — она вырвалась и, одарив Тобиаса убийственным взглядом, пошла прочь.

Выругавшись, Тобиас пнул ближайший, тщательно постриженный накануне, куст.

«Сейчас же иди и выпори чертову рабыню!»

Крик отца преследовал Тобиаса, яростью пульсируя в голове. Он мчался по коридору, грубо распихивая слуг и рабов. Такой взбучки ему давно не устраивали. Тамидар чуть не ударил сына на глазах у Фола и десятка слуг, прислуживающих на кухне. Шеридан и вовсе бледной тенью сполз по стене. Наместник не дал Тобиасу и слова сказать, бесконечным криком вдавливая того в жесткий деревянный стул. Который, к слову, Тобиас в чувствах разбил о пол, стоило отцу покинуть кухню.

— Открывай, — приказал он, остановившись перед дверью кабинета, и ударил по ней кулаком.

Послышалась возня, скрипнул замок, и дверь распахнулась. Сьерра отступила назад, метнув взгляд на Тобиаса и тут же покорно опустив глаза. Тобиас остановился на пороге, переводя дух. В дневном свете, лившимся из окна в спину каро, та казался совсем хрупкой. Внутри Тобиаса что-то сжалось. Какие десять плетей. И пяти не выдержит.

— Мой господин?

Вот как ей объяснить, что он сейчас собирается сделать? Тобиас тяжело опустился в кресло и несколько раз провел ладонями по лицу.

— Сьерра…

Он запнулся, поймав встревоженный взгляд.

— Прости.

— За что? — в бронзовых глазах появился страх.

Тобиас не успел ответить, в кабинет ворвался Фол. Без разговоров он сунул каро пузырек с тягучим сиропом.

— Пей, — приказал он.

Сьерра сжала в руке пузырек со снимающим боль снадобьем и в панике уставилась на Тобиаса.

— Просто выпей это, и поскорее, — Тобиас отвернулся от каро. Почему-то смотреть на нее было невыносимо тяжело.

Она не шелохнулась.

— Поторопись, глупая девчонка! — крикнул на нее Фол, и Сьерра, не найдя поддержи у Тобиаса, в два глотка опустошила пузырек.

— Идем, — Тобиас быстро поднялся и, взяв каро за локоть, потащил из кабинета. Хорошо бы подождать хотя бы четверть часа — именно столько требуется эликсиру, чтобы подействовать. Но промедлением он мог навлечь гнев отца и на себя, и на несчастную рабыню. Тот вполне мог казнить Сьерру, чтобы проучить сына.

Каро прерывисто дышала за спиной, то и дело спотыкаясь. Тобиас надеялся, что это началось действие снадобья, но больше склонялся к мысли, что у нее просто заплетаются ноги от страха. И действительно, стоило им приблизиться к узкой двери, ведущей на тесный внутренний дворик, где обычно наказывали рабов, как та вовсе остановилась, как вкопанная. Тобиас обернулся и наткнулся на ее бледное лицо.