Граф и Дикарка
Шрифт:
— Едем назад, — решил Генри, возвращаясь к коню. Всадники пришпорили коней и рысью вернулись к мосту через ров и проскакали во двор. Придержав коня, Эдвард спрыгнул на землю и бросил поводья пажу. А Фицрой не стал так рисковать. Он остановил коня и при помощи слуги спешился.
Генри позволял о себе заботиться, пока не сбежал. Слуги несли за него полную ответственность и именно с них спросят за все, что с ним случиться. И он собирался сбежать, подставляя людей, но не мог ничего изменить. Генри сам хотел ощутить вкус свободы и побыть просто дворянином. Потом, когда закончатся его каникулы,
Из окна Мегги видела, как вернулись оба мужчины, но ее волновал только муж, с которого она не сводила глаз. Он сразу поспешил в замок, а она ему навстречу. Супруги вместе поднялись в спальню, и Эдвард рассказал ей разговор с Генри. Девушка во все глаза смотрела на мужа, едва веря услышанному. Но перстень, который положил ей в подол платья муж был слишком реален, чтобы сомневаться в их договоренности. Девушка осторожно взяла украшение и принялась рассматривать кольцо. Изумруд в тяжелой оправе из золота был великоват для женской руки, но на мужской смотрелся хорошо.
— Генри выполнит обещание, — просто сказала она, — а вот Генрих не простит, если узнает.
— Не узнает, — успокоил он. — У Генри такие планы, что до нас рука его отца не дотянется. Он заставит его бегать за собой по всей стране. Тем более очень уж хочет наш мальчик на жену хоть одним глазком посмотреть. Кажется, мы плохо на него повлияли.
— Не веселись так, — попросила Мегги. — Если Генрих раскопает весь заговор, нас не спасет даже перстень.
— Не разберется, — слишком уверенно ответил Эдвард. — Мы тут такое намудрили, самим бы не запутаться.
— А ты и рад стараться, — пожурила его жена. — Ему едва шестнадцать исполнилось, а ты его поощряешь. Он просто романтичный мальчик, не видевший жизни. Конечно, ему хочется приключений, а если с ним что случиться, кто отвечать будет?
— Я с ним отправлю Майкла, — успокоил мужчина, — и напишу сопроводительные письма друзьям. Не пропадет наш принц, а кругозор расширит.
— Вот только влюбленного принца нам не хватает, — дрогнула Мегги.
— Любовь может изменить наш мир, — проговорил Чилтон. — Я уже изменил свой, а ты свой.
— Только мы не несем ответственности за целую страну, — ответила она. — Нам проще.
— Не проще, милая, — взял он перстень и убрал его в шкатулку с драгоценностями. Он остановился напротив кровати и посмотрел на Мегги. — Мы тоже несем ответственность перед нашими людьми. У нас в замке и по деревням хватает людей, которым мы должны нормальную жизнь. Они зависят в первую очередь от нас, Мегги. От наших решения и нашей твердой позиции.
— Значит, бежать мы точно не будем.
— Не будем, родная, — заверил мужчина, — если только при крайней необходимости, когда наши жизни будут в опасности. Нам и люди помогут. Главное быть справедливыми. Они и не забудут.
— А ты и отец?
— Мы никогда не унижали людей и судили споры справедливо, — повторил он веско. — Можем проехаться по деревням, сама увидишь, как живу наши люди.
—
Обязательно съездим, — проговорила девушка. — Отец знал каждого члена клана в лицо и по имени. Даже детей.— Я тоже постараюсь, — спокойно ответил граф, испытывая уважение к лаэрду, которого еще не видел. Он производил впечатление, и Чилтон сообразил, почему с шотландцами так сложно воевать — там все были семьей. А за семью умирала и не предавали.
— Тебя что-то удивляет?
— Да, — признался он. — Раньше мне не приходило в голову, как вы живете и чем дышите. Теперь начинаю узнавать.
— Что думаешь?
— Я хочу узнать твоих родных, — признался он, прямо глядя ей в глаза. — Нам стоит у вас поучиться. И я буду учиться.
— Почему, Эдвард?
— В наших детях, Мегги, — просто ответил он, — будет течь моя и твоя кровь. Им будут предъявлять претензии, что они не чистокровные англичане. Они не должны стыдливо опускать глаза. Будущему графу Мартингейлу будет тяжело, если мы с тобой не сделаем все возможное, чтобы нас приняли по-настоящему.
— Нам предстоит долгий и кропотливый труд, — предупредила девушка. — К дворянам у простого люда подозрительное отношение, они не сильно верят господам. Нам придется преодолеть их недоверие.
— Мы это сделаем, — сказал мужчина. — Я хочу, чтобы нас ценили за наши дела. Детям нужно оставлять правильное хозяйство. Пусть в Гейл-Прайори буде так, как у тебя дома. Мы построим наш дом, найдя в наших культурах и воспитании все самое достойное. Мы им должны нормальную жизнь.
— И ко двору?
— Мы не поедем, — заверил он. — Нам там делать нечего. Да и граф Мартингейл персона нон-грата в великосветских гостиных.
— Это их потеря, Эдвард, — просто сказала жена, поднимая спокойный взгляд. — Мой отец никогда не ездил в столицу, занимаясь обороной границ и своими людьми. Он при деле был всегда.
— В гостиных Лондона политика, интриги и подставы, — подтвердил он. — Мы будем жить на нашей земле и попробуем хоть что-то изменить.
— Эдвард, почему граф Мартингейл стал Хоком? Как это произошло?
— Не люблю бандитов, — лаконично объяснил муж. — По дорогам хватает разбойников, но еще большие сидят в чистых гостиных. Я не смог иначе. Пришлось остановить. А имя они дали сами.
— Ты понимаешь, — улыбнулась Мегги, — как мы отличаемся от всех, кто живет поблизости?
— Это уже не наши проблемы.
— А чьи?
— Соседей.
— Ты совершенно не похож на англичанина, — рассмеялась Мегги. — Кто бы мог подумать, что такие чудеса случаются?
— Ты на меня хорошо влияешь.
— Главное, моему папе не говори, — чопорно ответила она, — как я на тебя хорошо влияю. Он тебя точно убьет до появления законных наследников.
— Я с ним договорюсь, — пообещал муж со смешком. — Главное держись только меня. Ты моя жена, Мегги. Никогда не забывай этого.
— Ты мне не дашь забыть, — развеселилась она.
— Не дам, — подтвердил Эдвард. — Я очень ревнивый муж, да и жуткий собственник.
— Мне очень повезло, — не испугалась Мегги предупреждения-угрозы. Они отлично понимали друг друга, успев притереться за время пути в замок и жизнь здесь. — А еще мне твоя мама нравится.